Вирджиния Хенли - Желанная

На рассвете пришли оруженосцы, чтобы, смыв водой их грехи, одеть в новые костюмы и желанные доспехи.

Король Эдуард посвятил их в члены Ордена огромным мечом королевства. Он начал со своего сына:

— Поднимись, Эдуард Плантагенет, принц Уэльский. Да будешь ты отныне кавалером Ордена Подвязки.

Он надел на шею сына медальон, а на его колено — подвязку. Потом король и наследник обменялись поцелуями мира. Принц Эдуард взял свой меч с алтаря и уступил место следующему.

Когда закончилась религиозная церемония, двадцать пять посвященных вскочили на коней и направились к новой Башне Эдуарда III. Поднявшись на сотню ступенек, они заняли почетные места за круглым столом, где им торжественно, с большой пышностью подали завтрак.

— Чертовы шлюхины дети! Ублюдки! — выплюнул Роберт де Бошем и, схватив стул, швырнул его об стену, разбив его на мелкие щепки. Но взрыв ярости дал ему лишь минутное удовлетворение.

— Как они могли выбрать этого вонючего араба вместо меня?! — спросил он вслух, хотя в комнате никого не было.

Когда гнев немного улегся, Роберт вновь обрел ясность мысли, ненависть его своим острием обратилась на принца Уэльского.

— Этот сукин сын выбрал своих дружков для посвящения!

Роберт сделал такой вывод: «Вот в чем смысл власти! Дает тебе силу и свободу делать все, что пожелаешь».

Он немедленно направился в покои принца Лайонела, но нашел тяжелую дверь закрытой. Открыв замок своим ключом, он увидел, что Лайонел сидит за столом, опрокидывая чашу за чашей темное вино.

— Это не выход, ваше высочество, — проворчал Роберт.

— В чем же выход, Роберт? — безнадежно вздохнул Лайонел. — Мой брат — бог, я простой смертный.

— Вы — принц, сын короля Англии! У вас власть и влияние! Вы просто не желаете их с толком употребить! — воскликнул Роберт.

— Мой отец ослеплен любовью к своему первенцу. Он возвысил Эдуарда над всеми. Я никогда не смогу достичь таких высот.

Голос Лайонела оборвался рыданием. Чаша выпала из рук, и принц, бросившись в объятия друга, заплакал, как ребенок. Пока Лайонел слабел, сила Роберта удваивалась.

— Не пейте, Лайонел, лучше придумайте, как вам отыграться!

— И в самом деле — как?! — бессвязно вопрошал Лайонел.

Роберт ухватился за представившуюся возможность. Принц крови никогда не будет более беззащитен и уязвим, как в этот момент! Настала его очередь взять верх! Роберт не будет больше слугой принца Лайонела, наоборот, принц станет плясать под дудку Роберта де Бошема!

— Ваш брат не бог, а просто человек из плоти и крови, как вы и я. Если его проткнуть копьем, он будет корчиться от боли, если смертельно ранить — умрет.

Лайонел поднял голову и вытер лицо рукавом.

— Власть, Лайонел, власть — единственное, что имеет значение. Без власти мы ничто. Общая схватка, что следует за поединками и в которой все дерутся копьями, — вот небом посланная возможность круто повернуть судьбу.

Лайонел затянутыми пьяной дымкой глазами уставился на Роберта.

— Я… не… не могу.

— Я могу. Только скажите слово!

Горло Лайонела перехватило так, что он потерял дар речи.

— Подайте знак, — настаивал Роберт.

Лайонел кивнул головой.

Наконец Роберт обрел над ним власть! Принц Лайонел станет наследником трона, а потом королем Англии и тому, кто поможет достичь этого, не сумеет ни в чем и никогда отказать!

Замысел избавиться от брата Роберт держал при себе. Кажется, судьба начинает наконец ему улыбаться.

Все участники поединков провели ночь в шатрах, чтобы встать на рассвете и хорошенько подготовиться. Шатры Кристиана де Бошема и принца Эдуарда снова стояли рядом. На этот раз, однако, Хоксблад получил больше вызовов, чем мог принять. Из-за огромного количества соревнующихся, церемониймейстер объявил, что каждый рыцарь имеет право сражаться не больше чем в трех поединках.

Было решено, что в общей схватке в конце дня рыцарям можно использовать копья. Это предложил король, поскольку его люди вкусили радость победы в настоящих битвах, и обычная вульгарная драка без привкуса опасных приключений никому не доставит удовольствия.

В шатер принца Эдуарда ворвался запыхавшийся Рэндел Грей. Рыжие волосы стояли дыбом, веснушки на носу ярко выделялись на побелевшей коже.

— Ваше высочество, вы в смертельной опасности!

Джон Чандос поднял сорванца за шиворот и выставил вон.

У принца Эдуарда нет времени выслушивать твои глупости, парень!

Рэндел грязно выругался:

— Позволь мне поговорить с ним!

— Он надевает доспехи и может опоздать из-за тебя!

Но Рэндел и не собирался спорить. Он ринулся в шатер Хоксблада, где наткнулся на Пэдди, собравшегося было, по примеру Чандоса, выбросить мальчика из шатра, но тот, нырнув ему под руку, начал что-то кричать Хоксбладу. Тому пришлось снять шлем, чтобы расслышать, о чем говорит паж.

— Принц Эдуард! Его собираются убить!

— Кто? — вскинулся Хоксблад.

— Не знаю. Какие-то люди вон там, на лугу! Я подслушал, как они сговаривались.

— Пойдем.

Хоксблад вошел в палатку Эдуарда, сопровождаемый Рэнделом.

— Этот мальчик слышал, что какие-то люди сговариваются кого-то убить и думает, что дело касается вас, сир.

— Это правда! Я не стал бы лгать, ваше высочество! — воскликнул Рэндел.

— Надеюсь, что нет, — весело кивнул принц, — расскажи нам все, что слышал.

— Это было на восточном лугу, еще на рассвете. Я крался между шатрами, высматривая меч или оружие, которого не скоро хватятся, и услыхал чей-то разговор.

— Ты воровал! — осуждающе высказался Чандос.

— Нет… то есть да, — признал Рэндел, зная, что, если добиваешься доверия, лучше говорить правду.

— Сколько их было? — спросил Эдуард.

— Не знаю… я слышал три разных голоса.

— Сможешь их узнать?

— Не уверен. Вряд ли. Лиц не было видно, а я боялся, что меня заметят.

— И что же ты подслушал? — осведомился принц.

— Они сказали: это будет легко, никто не заподозрит нечестной игры. И еще — один добавил, что несчастные случаи всегда бывают в общих схватках. И еще говорили, что тот, кто носит доспехи из вороненой стали должен умереть.

Хоксблад и Эдуард переглянулись.

— Спасибо за предупреждение, Рэндел. Мы примем меры. Только никому больше не говори ни слова.

— Вы верите ему? — скептически усмехнулся Пэдди после ухода Рэндел а.

— Во всяком случае, не обратить на это внимание не имеем права, — пожал плечами Хоксблад.

— Ну что ж, общая схватка начнется только в конце дня, так что сначала насладимся поединками, — усмехнулся Эдуард.

Ложи, где сидели благородные дамы, были покрыты дорогим красивым ковром. Остальные места брались с бою многочисленными зрителями. Придворные леди соперничали друг с другом роскошными нарядами, отделанными куницей, белкой или горностаем. Драгоценные ткани были вышиты золотой нитью и жемчугом. Большинство женщин принесли цветы, чтобы бросать на поле победителям.