Вирджиния Хенли - Желанная

Брайенна уже успела отказать в подобной просьбе принцу Лайонелу и радовалась, что Роберт, поглощенный сложными фигурами танцев, забыл попросить у нее сувенир.

Танцуя с принцем Эдуардом, Брайенна с тревогой осведомилась о Джоан. Принц широко улыбнулся.

— Прекрасно себя чувствует. Мы с ней хотим, чтобы родилась девочка.

— Мне так недостает Джоан! — пожаловалась Брайенна.

Руки Эдуарда до боли сжали ее плечи.

— Клянусь чашей Грааля, ваша тоска ничто по сравнению с моей. Поверьте, мне легче лишиться руки, чем расстаться с Джоан. Ее брат Эдмунд пообещал приглядеть за ней, пока я не вернусь, а ждать осталось недолго!

— Значит, армия скоро возвращается во Францию?

— Да. Наши победы дали нам большое преимущество. Мы должны идти вперед, пока не завоюем всю страну. Я вернусь туда сразу же после турнира. Буду очень рад, если вы приедете, Брайенна. Джоан очень скучает без вас.

Неожиданно в зале началось нечто вроде суматохи. Танцы прекратились, присутствующие возбужденно перешептывались. Когда король кружил в танце Кэтрин де Монтекьют, графиню Солсбери, ее кружевная голубая подвязка, расшитая драгоценными камнями, упала к его ногам и заскользила по натертому полу.

Щеки Кэтрин запылали от смущения, но Эдуард Плантагенет, как истинный рыцарь, поднял подвязку и, засучив рукава дублета, обвел взглядом злорадствующих придворных.

— Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает! — провозгласил он.

А потом взял Кэтрин за руку и подвел к мужу. Через некоторое время король поднялся на возвышение и обратился к присутствующим:

— Подвязка издавна служит символом почета у рыцарей нашей страны. Мой великий предок Ричард Львиное Сердце при штурме Акры[56] приказал самым храбрым своим рыцарям надеть подвязки. Эти воины, прославленные мужеством и храбростью, известны как Рыцари Голубого Бича. Отныне я утверждаю Орден Подвязки, девизом которого станут слова: «Honn soit qui mal у pense» — «Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает»:

Роберт пригласил Брайенну на следующий танец.

— Каждый мужчина в этом зале горит желанием получить наивысший знак отличия английского Рыцарства, но только двадцать шесть из нас удостоятся такой чести[57].

Из этих слов Брайенна заключила, что Роберт не сомневается в своей причастности к самым достойным, и мысленно вознесла молитву об исполнении желания жениха, поскольку уже видела, каков он, когда терпит поражение.

— Я знаю человека, сгорающего от похоти при взгляде на тебя. Мой ублюдок-братец наблюдает за нами с бесстрастным лицом, но под маской он прячет зависть ко всему, что принадлежит мне. Он лебезит перед отцом, надеясь унаследовать замки и земли, и как, должно быть, взбесится, когда я получу титул!

— О, Роберт, я не думаю, что он питает к тебе неприязнь, — запротестовала Брайенна, безуспешно пытаясь заглушить угрызения совести.

— Надеюсь, что я прав. И еще надеюсь, что, сгорая от страсти к тебе, он задохнется от ревности в день нашей свадьбы.

Роберт откинул голову и громко рассмеялся. Брайенна отчаянно пыталась сменить тему:

— Ты не попросил у меня сувенир, чтобы носить на турнире.

Роберт плотоядно ухмыльнулся

— Не соглашусь ни на что, кроме подвязки.

Мысли спутались, а в душе царил такой хаос, что

Брайенна даже не смогла притворяться смущенной или разгневанной. Она просто нагнулась, пошарила рукой под юбкой и быстро стянула с ноги подвязку.

— Я бы предпочел сам ее снять, — дерзко заявил Роберт. — Но знаю, ты настоящая маленькая жеманница и не позволишь раздеть себя до свадьбы!

Брайенна, не смутившись, спокойно взглянула в глаза жениху.

— Спасибо, что согласился подождать, Роберт. Спасибо, что не принуждаешь меня к близости. Ты настоящий рыцарь. — В этот момент принц Лайонел о чем-то заговорил с Робертом, и Брайенна сделала знак Адели, что пора уходить.

На следующее утро колокола возвестили, что королева Филиппа благополучно разрешилась еще одной дочерью. Брайенна и Адель навестили супругу короля и получили разрешение заглянуть в великолепную резную колыбельку и увидеть новорожденную. Принцесса Изабел, желая отвлечь внимание от ребенка, собрала всех своих дам и приказала проводить ее на ристалище. Поля и луга на много миль вокруг Виндзора были заполнены зрителями и участниками. Со всей Европы прибыли Рыцари, чтобы сразиться во славу Эдуарда Плантагенета. Принцесса Изабел собиралась отправиться на арену посмотреть, как тренируется Бернар Эзи. Брайенну это не интересовало, но она понимала, что в толпе, среди людей, будет в безопасности.

Глава 31

Утром, накануне праздника Святого Георгия, были оглашены имена рыцарей, которые удостоились чести на следующий день быть посвященными в кавалеры Ордена Подвязки. Список возглавили сам король Эдуард III и Эдуард, принц Уэльский. Далее шли сэр Уолтер Мэнни, личный рыцарь королевы Филиппы, дядя короля Генри Ланкастер, графы Уоррик и Уильям де Монтекьют, граф Солсбери и девятнадцать баронов и рыцарей, сражавшихся в битве при Креси, включая двух человек, стоявших плечом к плечу с Черным Принцем, — сэра Джона Чандоса и сэра Кристиана де Бошема.

Дворян низшего ранга предпочли таким могущественным и влиятельным аристократам, как графы Херфорд, Пемброк и Нортхемптон, не говоря уже о младших принцах и Эдмунде, графе Кенте. -

В этот день двор превратился в змеиное гнездо. Некоторые шептались, что король отличает любимчиков, остальные аплодировали истинным героям битвы при Креси. Большинство утешалось тем, что за огромным круглым столом в новой Башне хватит места для двухсот человек — так что каждый, кому представится случай доказать свою храбрость, сможет в будущем присоединиться к членам Ордена и занять свое место за столом.

Костюмы рыцарей были выставлены на всеобщее обозрение в Трапезном зале. Каждый элемент одежды был новым. Посвященные в Орден Рыцарства должны были носить снежно-белые трико и тунику — знак чистоты, алую мантию, подбитую горностаем, — символ их готовности пролить кровь за короля и Отечество, и золотые шпоры. Двадцать пять золотых медальонов с изображением Святого Георгия с драконом были отлиты для этого случая, приготовили также двадцать пять подвязок из темно-синего бархата с вышитым девизом:

«Honni soit qui mal y pense».

Вечером, в канун дня Святого Георгия, король повел членов Ордена в Виндзорскую часовню, где уже стояли прислоненные к стене доспехи рыцарей, а на алтаре лежали мечи. Будущие посвященные бодрствовали всю ночь в молитве, стоя на коленях.

На рассвете пришли оруженосцы, чтобы, смыв водой их грехи, одеть в новые костюмы и желанные доспехи.