Сьюзен Джонсон - Чистый грех

— Флора, одумайся, что ты говоришь! — возражал он. — Я не могу послать друзей проливать кровь за меня.

Адам старался не сердиться, понимая всю справедливость ее упреков. Увы, жизнь складывается так, что он вынужден ей перечить.

— Настоящий мужчина должен иметь мужество защищать свою землю и свою семью. Поэтому я не вправе просто отсиживаться возле тебя.

— Кто тебе мешает нанять отряд головорезов по примеру Сторхэма, — стояла на своем Флора. — И пусть они рискуют своими головами.

В ее глазах была мрачная решимость.

— Пойми, головорезов нанять не велик труд, — разъяснял Адам. — Да только эти люди, алчные наемники, не слишком-то надежны.

Он не мог сказать ей, что это вдобавок противоречит его жизненным принципам: он воспитан воином и привык сам отстаивать себя. Но ей этого просто не осознать, она выросла в других условиях, в иной среде, на иных принципах.

— Да есть же, в конце концов, закон! — не унималась Флора. — Есть шериф, есть суд. Никто не отнимет твоих земель, если у тебя на них полное юридическое право!

Адам мог только усмехнуться про себя ее наивности. Она воображает себя в старушке Англии, где плюнуть нельзя, чтобы из-за кустов не выскочил констебль с грозным требованием уплатить штраф. Здесь, в Монтане, сплошь и рядом землю захватывает тот, кто наглее и сильнее. А шериф и закон помалкивают. Каждый второй шериф — или бывший преступник, или будущий.

Вслух Адам произнес предельно мягким тоном:

— Душечка, никакие юристы не сгонят Неда Сторхэма с моей земли, если он захватит ее. Кто посмеет хоть вякнуть, того закопают где-нибудь в степи — тем и кончится. Способ отстоять свою землю один: с оружием в руках гнать любого, кто покусится на нее. Если необходимо — убивать.

— Ты не можешь уехать! — упрямо возразила Флора. — Чтоб я потеряла тебя сейчас, именно сейчас… Нет, это просто немыслимо! Или тебе наплевать на ребенка? А может, тебе и на меня наплевать? О, я должна была догадаться сама, когда Весенняя Лилия забрала Люси к себе на вечер! Она-то заранее знала, что ты уезжаешь!

— Остынь, любимая, — ласково сказал Адам. — Никто за меня не выиграет моих сражений. Здесь не Англия и даже не Восточное побережье. Здесь полудикий край, где царит сильнейший. Никакой суд не даст по рукам Неду Сторхэму из-за его претензий на мои земли. И мой графский титул тут заворажи-вает только девиц на выданье, а мужчинам с ружьями и револьверами до моих аристократических привилегий дела нет. Так что уповать мне не на кого. Выход один — защищать себя самостоятельно. Но одно могу пообещать тебе: я буду предельно осторожен и глупого молодечества проявлять не стану.

— Что мне с твоего обещания? — почти закричала Флора. — Сторхэмские пули о твоем обещании знать не будут! Когда ты окажешься перед бандой вооруженных негодяев, мои молитвы тебя не оберегут! И зачем ты убил его брата! Кто тебя под руку толкал!

Вот так тик! Оказывается, она и это уже знает! Любопытно, откуда? Сам он ей ни словом не обмолвился.

Увидев нескрываемое изумление на его лице, Флора пояснила:

— Папа ненароком обмолвился насчет Фрэнка. Он такой простодушный, не привык лгать и увиливать. И охота вам оберегать мои «невинные» уши! Я не маленькая, чтобы держать меня в неведении о самом важном! Так бы и поколотила тебя за этого Фрэнка Сторхэма — дернула же нелегкая укокошить дурака!

— Он наскочил на меня один раз — я простил, сдержался. Он ничего не понял. Напал на меня из-за угла и чуть было не застрелил: будь он трезвым, я бы уже гнил в земле. Мне пришлось убить его, без этого я бы не чувствовал себя в безопасности.

— Если ты начнешь убивать вокруг себя всех опасных личностей — это чем же кончится! — возмущенно воскликнула Флора. Она и сама понимала, что ее заносит, что она несправедлива. Но материнский инстинкт повелевал защищать семью, оберегать гнездо.

— Ты ничего не понимаешь, — огорченно вздохнул Адам.

Мало-помалу он начинал-всерьез сердиться. Ее внезапная «тупость» приводила его в ярость.

— Это тебе не Пиккадилли и не Елисейские Поля! — процедил он.

После паузы Адам взял себя в руки и разразился целым монологом, пытаясь собрать воедино все аргументы и переубедить любимую женщину.

— Дорогая, мы на Западе, здесь человеку приходится уповать на быстроту собственной реакции и на умение владеть оружием. Я повторяю тебе в сотый раз: тут каждый защищает свое. Чуть ослабеешь — и у тебя все отберут: землю, имущество. Ты и представить себе не можешь, сколько несправед-ливости я видел, скольких людей повесили или застрелили на моих глазах просто потому, что они, ни в чем не повинные, дали себя повесить или застрелить! Это край, куда цивилизация еще не дошла. Дорогие юристы и блистательное словопрение в суде, куда приходят послушать чистенькие джентльмены во фраках и благородные леди, — здесь это звучит как сказка: многие в наших краях и не слышали про такое. Если я не убью своих врагов первым, они прикончат меня. Разумеется, я был бы только счастлив, если бы мог решить все проблемы в суде и с помощью юристов. Мне отнюдь не нравится с оружием в руках снова и снова вышвыривать тех, кто покушается на мою законную собственность. Я бы с радостью умер в своей постели — глубоким старцем и держа твою руку в своей руке. Но, чтобы дожить до этой трогательной сцены, мне надо сейчас, немедленно покончить с Недом Сторхэмом… а в будущем году, быть может, с каким-нибудь Смитом… а еще через год — с каким-нибудь другим алчным негодяем, который вторгнется на мои земли… Я владею весьма ценными землями, их стоимость растет год от года, по мере заселения Монтаны. Мое ранчо — одно из самых крупных на сотни миль вокруг. И я намерен защищать его от любых посягательств! Честь воина не позволит мне отступить!

Несколько ошарашенная этим яростным монологом, Флора наконец пришла в себя и воскликнула:

— Ненавижу, когда ты говоришь вот так! Ненавижу эти разговоры о воинской чести! Сторхэм, потом «какой-нибудь Смит», потом еще кто-то… Рано или поздно тебя убьют! Не хочу, чтобы ты умер!

— Да не собираюсь я умирать, — твердым голосом сказал Адам. Он заставил себя улыбнуться и добавил: — Я вернусь к тебе и Люси… и к нашему ребенку!

— Поклянись! — жалобным шепотом попросила Флора. Она видела всю правильность и весомость его доводов. Отъезд любимого был неизбежен. Нед Сторхэм не рассеется сам по себе, как утренний туман. И все-таки, все-таки… — Поклянись! — повторила она, словно для того, чтобы не погибнуть, было достаточно поклясться остаться в живых…

— Клянусь, — торжественно произнес Адам, нежно беря ее за руки.

— Когда ты вернешься? — спросила девушка, с полными слез глазами припадая к его плечу.