Констанс Хевен - Ветер с моря

Все это было весьма банально, но испортило радость Изабеллы и вызвало чувство неловкости.

Но самое худшее было впереди. Облегченно вздохнув после приезда Роберта и радуясь вновь вернувшемуся счастью, Изабелла совершенно забыла о браслете и о том, что случилось с Ги, пока неделю спустя на нее не обрушилось разоблачение.

В то утро Роберт оказался на Бонд-стрит и зашел к ювелирам, собираясь купить какую-нибудь безделушку для Мэриан, чтобы загладить неприятное впечатление от их досадной размолвки. Он выбрал бриллиантовое украшение в виде бабочки, которое можно было носить в волосах или прикалывать на платье, и вдруг вспомнил, что говорила ему Изабелла о браслете.

— Кстати, кажется, моя жена оставила у вас свой браслет, потому что застежка была не исправна. Если браслет починили, я мог бы заодно забрать и его.

Почтенные компаньоны обменялись удивленными взглядами.

— С браслетом все было в порядке, лорд, — осторожно заметил мистер Караутерс, — вообще-то леди Изабелла сказала нам, что ей не нравится форма браслета, и попросила взять его обратно.

— Взять обратно? — удивленно переспросил Роберт. — Боюсь, я чего-то не понимаю.

— Вероятно, пока вы были в отъезде, вашей жене потребовалась крупная сумма денег наличными. Вы знаете, не в наших правилах принимать назад купленные у нас изделия или выступать в качестве ростовщиков, — с достоинством продолжал мистер Караутерс, не сводя неподвижного взгляда с лица клиента. — Однако вы и ваша семья всегда были нашими уважаемыми покупателями, поэтому мы согласились выполнить просьбу вашей жены в виде исключения.

— Сколько она просила?

— Две тысячи фунтов.

— Боже милостивый, это немало…

— Гораздо меньше, чем стоит браслет, лорд. Это часть очень редкого комплекта, поэтому мы его и сохранили. Нам казалось, что браслет снова может понадобиться.

Роберт нахмурился.

— Понимаю. В таком случае, верните мне браслет, а я дам указание моим банкирам выплатить вам две тысячи фунтов.

— Разумеется, — с некоторым облегчением сказал мистер Караутерс. — Будьте любезны, мистер Абернети, принесите браслет его светлости.

— Сию минуту.

Его компаньон вернулся почти сразу же и передал Роберту футляр с браслетом.

— Спасибо. Я позабочусь, чтобы вы не понесли потерь из-за этого случая.

— Весьма благодарны, лорд. Всегда рады оказать услугу клиенту, и уверяю вас, вы можете рассчитывать на нашу порядочность.

Мистер Караутерс поклонился, а Роберт вышел из магазина в чрезвычайно удрученном состоянии духа из-за неловкого положения, в которое его поставила жена, ничего не сказав и предоставив узнать правду таким неприятным и унизительным образом. Зачем же ей потребовалось так срочно две тысячи фунтов?

В тот же день он зашел в спальню, когда Изабелла одевалась к ужину, и положил открытый футляр на ее туалетный столик. На лице Изабеллы отразилось удивление.

— Откуда он у тебя? — спросила она сдавленным голосом.

— Мистер Караутерс отдал мне его за две тысячи фунтов. Зачем тебе понадобились эти деньги, Изабелла?

— Я… Я… — она жалобно смотрела на мужа. — Роберт, ты очень сердишься?

— Пока нет. Я еще пребываю в неизвестности. Ну, Изабелла, что все это значит? Почему ты мне ничего не сказала? Зачем придумала всю эту глупую ложь? Ты ведь понимаешь, что рано или поздно я бы узнал об этом. Что ты натворила? Проигралась в Дункан-Хаус и тебе было стыдно признаться?

— Нет, нет, — возмутилась Изабелла. — Нет, я не играла. Никогда я не стала бы делать таких вещей. Я считаю, это глупо.

— Хорошо, но тогда что же? Должно быть, что-то срочное, раз тебе так спешно потребовались деньги. — Потом у него мелькнула мысль, и он с облегчением ухватился за нее. — Это из-за Ги, так ведь? Что этот дуралей натворил? Увяз глубоко, надо думать. Мне казалось, у него больше здравого смысла.

— Нет, это был не карточный долг, — выпалила Изабелла и сразу же пожалела об этом. Лучше было бы, чтобы Роберт думал именно так.

— Тогда что же? — спросил Роберт с раздражением. — Он спутался с какой-нибудь… — он чуть не сказал «шлюхой», но выразился более мягко, — с какой-нибудь вертихвосткой и был вынужден заплатить большие деньги, чтобы отвязаться от нее?

Наверное, это предположение было лучше правды.

— Что-то вроде этого.

— Пора бы ему уже повзрослеть и научиться отвечать за себя. Ну ладно, не расстраивайся. — Роберт повернул Изабеллу к себе лицом. — Единственная ссора у меня с тобой произошла, потому что ты еще не до конца доверяешь мне, так ведь? Почему ты мне не сказала об этом, когда я вернулся? Я такой страшный людоед?

— Нет, нет. Это просто…

— Ги все еще твой маленький братик? — Она кивнула с несчастным видом. — Так я и думал. Если бы не война, я бы отправил его за границу с постоянным содержанием и сказал бы, что он должен умерять свои запросы. Только так можно продержаться на плаву в житейском море. Я думал, ему нравится работа в Министерстве.

— Да, нравится. Это потому…

— Что потому?

— Ничего, я только подумала, что он хотел бы получать более ответственные задания.

— Если докажет, что сможет справляться с серьезными вопросами, ему начнут поручать и более ответственные, — сказал Роберт. — Если он будет у нас сегодня вечером, я с ним поговорю. А ты береги этот браслет. Мистер Караутерс с большим трудом подобрал его по моей просьбе. Даже если тебе не нравится форма.

— Мне нравится. Я люблю его, а сказала так только потому, что…

— Не могла придумать другой причины, чтобы продать браслет. Боюсь, тебе не стать похитительницей драгоценностей, дорогая.

— Ах, Роберт, не смейся надо мной.

— Если я и смеюсь, то стоит мне это недешево, — грустно заметил Роберт.

— Извини…

— Это Ги должен извиняться, и он сделает это, когда я поговорю с ним.

— Не будь слишком суров, — поспешно попросила она.

— Ну, он уже не школьник. Вряд ли я могу прописать ему розги. Перестань беспокоиться о нем и предоставь все мне.

Они поужинали по-домашнему. В тот вечер к ним присоединился Дэвид. Он зашел повидать их, и его уговорили остаться. Когда мужчины перешли в гостиную, выпив вина в столовой, и подали чай, Роберт встал, кивнул Ги и прошел в другую комнату. Юноша бросил на сестру умоляющий взгляд и последовал за Робертом.

Считая, что Изабелла рассказала мужу всю печальную историю, Ги порывисто произнес вдохновенную защитную речь, Роберт выслушал ее молча.

— Я рад, что ты не настолько лжец, насколько глуп, — сказал он, когда Ги совсем выдохся. — Изабелла ведь ничего этого мне не рассказывала. Она всегда старается найти для тебя оправдание. — Затем Роберт сказал Ги в самых язвительных выражениях, что о нем думает. Это было тем более неприятно, что Ги понимал, насколько заслужил порицание.