Синтия Райт - Дикий цветок

Шелби обвила его шею руками и самозабвенно поцеловала его.

— Полностью, — подтвердил Джеф, когда к нему вернулся дар речи. Он подхватил ее на руки и внес в палатку. Повсюду громоздились горы ящиков, так что он опустил Шелби сверху, на крышку самого большого из них, футах в четырех, от пола.

— Думаю, не страшно, если мы будем безудержно ссориться, если потом ты столь же безудержно будешь мириться со мной.

Сердце Шелби готово было выскочить из груди от переполнявших ее чувств: волнение и ликование от выступления и оттого, что ей удалось-таки выполнить этот трюк. Сладостно-горькое сожаление и радость, что тот период в ее жизни, который связан был с шоу «Дикий Запад», закончился. Томительное, нетерпеливое ожидание и предвкушение будущего и, наконец, неизменная, перекрывающая все остальное ее любовь к Джефу.

Лица их почти соприкасались, их взгляды встретились. Он обхватил ее руками за талию. Шелби закинула свои стройные ножки, обтянутые гетрами с перламутровыми пуговками, ему на спину.

— Да. Я, может быть, и не могу отвечать за свой характер, но я могу пообещать тебе, мириться всегда с тобою вот так!

Она медленно, с наслаждением поцеловала Джефа, томительно распускаясь в его объятиях, пока язык его искусно и сладостно вторгался в ее рот, раздвигая губы. Одна его рука легла на ее талию, другой он обхватил ее груди, крепко и ласково одновременно.

От прикосновений Джефа жаркое желание охватило Шелби, с каждой минутой становясь все острее.

— Я бы хотела сейчас же сбросить с себя все, — призналась она.

Джеф взглядом окинул ее стройную фигурку, и желваки на его скулах напряглись. Он желал ее страстно, до боли. Он часто просыпался среди ночи, тоскуя по Шелби, не только желая ее физически, но и мечтая ощущать ее, спящую, в своих объятиях.

— Хотелось бы мне, чтобы мы уже поженились, — проговорил он сдавленно. — Я все время тоскую по тебе.

Он прижал ее к себе крепче.

— Я хочу быть в тебе…

Голоса за палаткой возвестили о прибытии лакеев и грумов, которых Джеф вызвал, чтобы перевезти вещи Шелби. Вивиан тоже пришла вместе с ними. Шелби высвободилась и, оправив одежду, отчаянно взглянула на Джефа.

— Сегодня вечером я буду уже в «Савое», — шепнула она.

— Да. — Он слегка приподнял бровь. — Вместе с братом, и со своей лучшей подругой, и Бог его знает, с кем еще!

Она ласково провела пальцами по щеке Джефа:

— Я люблю тебя. Я так тебе благодарна за сегодняшний день.

Он наклонился ближе, и его теплое дыхание коснулось ее уха.

— И почему это, большую часть времени любовь оказывается мучением?

Нескончаемый поток экипажей направлялся к особняку Девонширов, растянувшемуся за кирпичными стенами вдоль всей Пикадилли. Джеф посмотрел на трех своих спутников, сидевших с ним в ландо, и зевнул.

— Мы еще не приехали, а я уже умираю от скуки. Шелби засмеялась:

— Что это ты так много жалуешься в эти дни? Чарльз Липтон-Лайенз сжал руку Вивиан и заметил:

— У него такая привычка. Сколько я знаю Джефа, он всегда находил все, что касается жизни в Лондоне, невыносимо скучным.

— Да, но теперь-то я здесь! — воскликнула она.

— Мое мнение неизменно, — подтвердил Джеф. — Есть множество более интересных вещей, которыми мы могли бы заняться, мы, тем не менее, постоянно втянуты в этот светский круговорот…

Вивиан вспыхнула до корней волос, и Шелби хлопнула герцога по руке. Их экипаж подъехал к колоннаде особняка Девонширов, и слуги кинулись помогать герцогу и его спутникам выйти из кареты. Свет лился из всех окон, и звуки музыки и возбужденных голосов вспархивали в ночном воздухе.

— Это как… в сказке, — шепнула Вивиан.

— Попробуйте держать себя непринужденно, спокойно, — мягко посоветовал Чарльз.

На ней было восхитительное креповое платье цвета морской пены, с пышными кремовыми кружевами на лифе, которые придавали полноты там, где поскупилась природа. Шелби отдала ей свой жемчуг и постаралась как можно лучше уложить тонкие волосы Вивиан. Сомнительно, конечно, чтобы кто-нибудь принял Вивиан Кролл за аристократку, но в ней были цельность и ум — ценности, которые невозможно купить и которым нельзя научиться.

— Не отходите от меня, Чарльз. Пока вы держите меня за руку, я чувствую, что со мною ничего не случится.

Трудно было не оглядываться вокруг, когда они вошли в огромный холл, своды которого поддерживали парные колонны. За ним шла знаменитая хрустальная лестница — чудесная, с широкими беломраморными ступенями, ведущими наверх, в громадную бальную залу, где уже собралось, большинство приглашенных.

— Смотрите! — выдохнула Вивиан. — Перила стеклянные!

Они сверкали в свете великолепной газовой люстры.

Все в этом доме, казалось, было позолочено, еще более усиливая впечатление, будто они вступили в волшебную страну.

Наверху Чарльз сначала провел Вивиан в танцевальный зал, чтобы она могла осмотреться. Шелби, оставшись на площадке, перегнулась через хрустальную балюстраду, глядя вниз на мрамор и зеркала, роскошные украшения из цветов.

— Все это так красиво, просто нет слов!

— Я только что подумал то же самое о тебе, любовь моя. Джеф с нежностью посмотрел на нее. Пожалуй, стоило вытерпеть всю эту пытку, ради того чтобы увидеть Шелби такой очаровательной. Ее прелестное платье было из небесно-голубого атласа, с изысканным вырезом, обшитым жемчужинами и горным хрусталем. Корсаж, зауженный к талии, и пышные юбки украшали сверкающие драгоценные камни, нашитые в виде узоров из листьев. Рукава платья были короткие и пышные; тончайший шелковый муслин просвечивал сквозь прорези под гофрированным атласом. В довершение ко всему на Шелби были длинные перчатки с бесчисленными крохотными пуговками, и в руках она держала веер, выполненный в тон платью. Джеф утверждал, что волосы Шелби — сами по себе драгоценность, а потому она, желая доставить ему удовольствие, надела только жемчужно-сапфировое колье из шести нитей и обручальное кольцо и воткнула простые жемчужные гребни в свои великолепные волосы.

— Все это гораздо проще для вас, мужчин, — вам стоит лишь надеть белый стоячий воротничок, черный галстук и фрак, — заметила она, поправляя на нем галстук. — Но, как бы там ни было, ты всегда и везде остаешься самым красивым из мужчин.

Джеф слегка усмехнулся, никогда прежде он не задумывался о своей внешности, пока не понял, что его вид доставляет удовольствие Шелби.

Чарльз и Вивиан появились снова, озабоченные, нахмуренные.

— По-моему, они узнали, что вы пришли. Твоя мать и ее приятельницы уже стоят у дверей на страже, и они сделали вид, что не заметили меня, когда мы вошли.