Джудит Френч - Мой нежный завоеватель

Когда пришли друзья, чтобы попрощаться с ним, Каланус лежал на циновке под навесом от солнца. Его кожа приобрела оттенок старого пергамента, а пытливый огонек в глазах погас. Роксана опустилась на колени рядом с ним.

— Неужели ты должен покинуть нас, Каланус? Я так ценю твои советы!

Он заставил себя улыбнуться.

— Над тобой собираются тучи, дочь моя, но ты должна верить в лучшее. Солнце снова засияет во всей его славе, и ты дождешься своего триумфа.

Гул голосов сообщил о прибытии великого царя. Роксана поцеловала руку мудреца и отошла в сторону. Александр заключил Калануса в свои объятия и всхлипнул.

— Только не сейчас! — воскликнул он. — Ты мне так нужен, друг мой!

— Мы с тобой не прощаемся, Александр. Я снова встречусь с тобой в Вавилоне.

Услышав, что сказал Каланус, Роксана застыла от ужаса и пробормотала молитву, чтобы защитить мужа. Эти слова можно было воспринимать, как пророчество, и ничего хорошего они не сулили.

Когда праведник закрыл глаза в последний раз, его похоронили в соответствии с обрядами его религии — сложили огромный погребальный костер, и его земное тело было предано пламени. После этого события веселье в городе уже не возобновилось, и люди вернулись к своим повседневным обязанностям и заботам.

Агенты Роксаны предоставляли ей подробную информацию о том, как развиваются отношения между Александром и его новой женой. Как и предсказывал Птолемей, великий царь уже устал от Барсины, а один из слуг заверил Роксану, что Александр провел с принцессой только две ночи, а затем перебрался в свои покои.

Публично царь никоим образом не выказывал недовольства новой женой — это было не в его правилах. Она была его супругой и имела право пользоваться всеобщим уважением. Но, похоже, между ними не возникало никакого притяжения. В сущности, никто даже не слышал, чтобы они беседовали между собой.

Роксана послала в мишень очередную стрелу с расстояния тридцать футов. Днем сад превращался в тренировочную площадку, и приближенные женщины принцессы усердно практиковались в фехтовании на мечах и в стрельбе из лука. Роксана любила дворцовые сады в Сузах, которые были оазисами зелени среди однообразного ландшафта в коричневых тонах. Климат здесь был жарким и сухим, а любая земля при отсутствии полива быстро превращалась в пыль.

В царских садах росли прекрасные деревья, кустарники и цветы из многих стран. Повсюду журчали фонтаны и дарили прохладу бассейны и пруды. Все это великолепие было окружено высокой стеной с острыми наконечниками наверху, которую бдительно охраняла тяжеловооруженная стража. Женская часть дворца охранялась не менее тщательно, чем государственная казна, а любых нарушителей карали мгновенной смертью.

До сих пор беременность Роксаны протекала довольно легко, на ее щеках расцветал румянец, а глаза сверкали как звезды, несмотря на печаль, окутавшую сердце. Она хотела, чтобы отец ее ребенка проводил время с ней, но только лишь на ее условиях. Сорайя уже предостерегала ее от излишнего доверия к его словам и действиям и советовала ей переключить внимание на малыша, которого она вынашивала. Вот он никогда не предаст ее, как это сделал Александр.

Через неделю после дня бракосочетания у двери, ведущей в покои первой жены, появился Птолемей и обратился с официальной просьбой об аудиенции у принцессы Роксаны. Кайан, дежуривший в то утро, сообщил об этом Роксане, и та появилась почти мгновенно. На ней была одежда для верховой езды.

— В чем дело, Птолемей? — спросила она. — Ты вовремя, а мог меня и не застать, поскольку я как раз намеревалась проехаться. Если я еще останусь взаперти в этой тюрьме, то сойду с ума.

— Сохрани свои любезные слова для Александра, госпожа. Я предпочел бы поговорить с тобой наедине.

Они вместе направились в главный зал для приемов, расположенный за женской частью дворца. Бондур и трое бактрийцев следовали за ними на почтительном расстоянии.

— У меня для тебя очередной подарок от Александра, — сообщил Птолемей. — Думаю, что он тебе понравится. — Он тут же поднял руку, чтобы блокировать возможный удар. — Предупреждаю, что я не такой воспитанный человек, как он. Если ты меня ударишь, то я отвечу тем же.

— Я вовсе не ребенок, чтобы бессмысленно раздавать тумаки.

Ее злость на Птолемея несколько улеглась, ведь он был прав — не стоило появляться на свадьбе Александра столь демонстративно, несмотря на то, что царь и предал ее.

Птолемей пригласил ее присесть на скамью и сел рядом.

— Терпеть не могу это место, — признался он. Она смотрела на него выжидающе. — Вы с царем расстались не самым лучшим образом. Он не желает возвращаться в твои палаты, чтобы снова быть изгнанным из них.

— Но зачем вообще приходить? У него теперь новая госпожа, а я сейчас беременна. Ему нет никакой необходимости бесполезно тратить на меня свое царское семя. — Она горделиво вздернула подбородок. — Если он пожалует мне развод, о котором я просила, я с радостью возвращусь домой или даже поеду к отцу в Гиндукуш.

Лесная зелень ее наряда гармонировала с искусно подкрашенным лицом, а когда она злилась, то казалась Птолемею еще более привлекательной.

— Не стоит бесконечно вспоминать о его браке с Барсиной. Послушай меня! У тебя есть ум, так используй его. Его свадьба с персидской принцессой стала неизбежностью с того самого дня, когда он занял трон Дария. Ты даже не представляешь, сколько его планов рухнуло, когда он взял в жены тебя. Твое поведение может разрушить ваш союз с Александром. Ты хорошо знаешь, как он к тебе относится. Прими его дар, улыбнись и передай ему, что просишь прощения.

— Это я прошу прощения? — Роксана вскочила на ноги. — Я? — Ее щеки горели пунцовым пламенем.

— Это будет далеко не первый раз, когда ты солжешь ему. — Птолемей не позволял эмоциям взять над собой верх. — Перестань думать как женщина, Роксана. Твой ребенок станет его наследником. Ты нужна Александру, поскольку предана ему и положительно на него влияешь. Без тебя он снова начинает верить в свое бессмертие, а ты помогаешь ему спуститься на грешную землю.

Она сразу же осознала мудрость его слов, хотя и продолжала протестовать.

— Все беспокоятся о том, чтобы царь не потерял лицо. А как насчет меня?

— С каких это пор азиатская царица теряет лицо из-за того, что ее муж взял еще одну жену или даже дюжину? У Дария было, кажется, три сотни наложниц.

— Точнее, триста шестьдесят четыре, — сказала она. — Официально.

— Разве это как-то беспокоило его главную жену?

— Согласно обычаям Согдианы жена должна быть одна, так же как и у вас, греков.