Сабрина Джеффрис - Загадочный виконт

Возле его уха прозвучал сдавленный смешок.

— Приподнимись немного, чтобы я могла стащить с тебя бриджи, — скомандовала она.

Мгновением позже он почувствовал под собой шершавую ткань, и Регина ловко оседлала его, словно он был горячим жеребцом. Представив себе, как ее пылающая влажная щель истекает соком, как треугольник у нее между ног отливает шелком в мерцании свечей, Маркус почувствовал, что сердце его вот-вот выпрыгнет из груди. И при этом он не имел права даже открыть глаза! Какого дьявола! Он желал это видеть!

— Я хочу открыть глаза! — прорычал он.

— Не сейчас, любовь моя. А пока ты должен почувствовать вот это… — Ее ладонь сжала наконечник его вздыбленного копья, и Маркус едва не умер — такой жаркой оказалась нега!

— Господи помилуй, Регина…

Почувствовав, как ее губы скользнули по его копью, Маркус едва не сорвался с места. И тут же град поцелуев обрушился на его грудь, сводя его с ума.

То, что он ни за что не мог догадаться, где окажутся ее губы в следующее мгновение, доводило его до безумия. Регина дразнящим движением обвела кончиком языка сначала один его сосок, потом другой, и Маркус содрогнулся всем телом. Потом игриво пощекотала его мошонку, и ему пришлось закусить губу, чтобы сдержаться и не выплеснуться ей в руку.

— Ш-ш-ш, — чуть слышно проворковала она. — Лежи тихо, мой дракон! Ты ведь знаешь, что я не сделаю тебе больно. Я бы никогда этого себе не позволила. Покажи, что ты мне доверяешь.

Ее тихий шепот на какое-то время заставил его успокоиться и лежать тихо. Закрыв глаза, Маркус позволил ей трогать его, как ей хочется, а сам, стиснув зубы, вдыхал исходящий от нее медовый аромат, чувствуя при этом, как ее распущенные волосы щекочут его тело. И странное дело — чем дальше уходил страх, что он отдался в ее власть, тем нежнее становились ласки Регины. А от того, что глаза у него были по-прежнему закрыты, наслаждение наполнялось жгучей остротой.

Но теперь он боялся, что скоро не выдержит…

— Я хочу тебя, — прохрипел он.

— Неужели? — Регина поерзала, и Маркус застонал, когда шелковистые завитки слегка пощекотали его кожу. Потом чуть подвинулась вперед так, чтобы кончик его копья оказался между ее бедер — не внутри ее, но настолько близко, что Маркус содрогнулся всем телом от сладостного предвкушения.

— Прошу тебя… — Ему ненавистна была сама мысль о том, что это слово может сорваться с его губ. И однако, это не помешало ему повторить его снова. — Прошу тебя, Регина!

— Ответь мне на один вопрос, Маркус. — Она снова игриво поерзала у него на коленях, и Маркус почувствовал, как его сводит судорога желания. — Почему ты послал мне ключи?

Это была передышка.

— Потому что… потому что я знал, что ты этого хотела. Регина пощекотала его сосок.

— И?..

— И что? — прорычал он, чувствуя, что долго не выдержит.

— Это единственная причина? — Пытка повторилась. Маркус зарычал. Внезапно ему вспомнилось, как совсем недавно он сам делал то же самое с ней, когда ему нужно было получить ответ на мучившие его вопросы. Однако надолго его не хватит. Он чувствовал, что вот-вот взорвется.

— Это единственная причина, по которой ты послал мне ключи? — не отставала она.

— Нет. Хотел, чтобы ты знала, что я доверяю тебе.

За эти слова он был вознагражден возможностью почувствовать, как его копье вошло в ее тело — совсем чуть-чуть, но и этого оказалось довольно, чтобы глаза у него едва не вылезли из орбит.

— А еще что?

Маркус дернулся, стараясь продвинуться глубже, но Регина не позволила ему этого. Ему показалось, что он вот-вот потеряет рассудок.

— И?.. — переспросила она снова.

— И что я хочу тебя.

Никакой награды — только нахмуренные брови.

— И?.. — повелительно повторила она.

И тут он понял, что она желает от него услышать. Господи, и как это он сам не догадался? Почему не сказал ей об этом раньше?

Боялся, что даст ей в руки оружие против себя. Опасался, что, услышав это, она решит, что может вертеть им, как ей заблагорассудится, а он будет бессилен ей помешать.

Но теперь… теперь все было по-другому. Он знал, что может верить ей, что она никогда не причинит ему боли и не обманет его. Ведь она вернулась — даже после всего, что он ей наговорил. Она возвратилась к нему.

А женщина, которая сделала это, у которой хватило мужества спуститься в этот каменный мешок, готовая сражаться за него против всего света, заслуживает, чтобы ей доверяли.

— Я люблю тебя, — прошептал он. Глаза Регины наполнились слезами.

— Ты уверен?

— Я люблю тебя, — повторил он. Странное дело — он не сомневался, что, сказав эти слова, ощутит на себе тяжесть сковавших его цепей, а вместо этого почувствовал… свободу!

Пьянящая радость освобождения охватила все его существо.

— Ты самое дорогое, что у меня есть! — Обхватив ее лицо руками, он осыпал его поцелуями. — Как же я могу не любить тебя?!

Разве он мог не полюбить женщину, которая говорила ему о том, какой он смелый и умный, а глаза ее при этом сияли от гордости за него как звезды?! Которая готова была грудью защищать его даже от собственных друзей? Которая — единственная из всех — не боялась его?

Она прижалась к нему всем телом:

— О, Маркус, я так тебя люблю! Я умру, если ты оставишь меня!

— Регина, я… я последний кретин! — Маркус спрятал загоревшееся лицо в ее волосах.

— Еще какой! — Насадив себя на его копье, Регина задвигалась — вверх-вниз… быстрее… еще быстрее! — Но ты мой! И я никогда не дам тебе уйти, ты понял?

— И не давай. Потому что если ты сделаешь это, то спустишь дракона с цепи! — Дыхание Маркуса стало тяжелым и хриплым. — Прикажу ему… летать повсюду… пусть отыщет тебя и принесет ко мне!

Острое желание росло, с каждой минутой становясь все мучительнее. Казалось, еще мгновение — и всему конец. И тем не менее Маркус, обуздывая свою страсть, ждал, пока пальцы Регины не впились в его плечи. Он услышал ее сдавленный крик и только тогда позволил своему желанию выплеснуться…

Ураган страсти подхватил и унес с собой их обоих. Маркус почувствовал, как он содрогнулся, а потом до краев наполнил ее своим семенем — в точности как он хотел напоить ее своей любовью. Регина вскрикнула и тяжело упала на него сверху, а он прижал ее к себе и положил ее голову на свое плечо.

— Держись, моя любовь, — хрипло прошептал он. — Держись за своего дракона. Я никогда не допущу, чтобы ты покинула меня.

Они недолго оставались в донжоне. Добившись своего, Регина решила, что теперь можно перебраться в уютную постель, где так приятно прижаться к мужу, а заодно напомнить ему, что он принадлежит ей навсегда.

Луиза, благослови ее Господь, мудро решила им не мешать. Поэтому ночь они провели в господской спальне, не смыкая глаз до утра и клянясь друг другу в вечной любви, как уже однажды сделали это перед алтарем.