Персия Вулли - Гвиневера. Дитя северной весны

— Шевелитесь, дети! Разве вы не видите, что прибывает король с королевой? — Она сунула нам в руки деревянные блюда с овсяными лепешками и подтолкнула к ближайшему столу. — Когда надо накрывать на стол, детям некогда сидеть и болтать.

Итак, день постепенно перешел в вечер; зал заполнили людские голоса, и женщины смеялись и шутили во время трапезы, а когда миски опустели, едоки вытерли свои ножи и облизали дочиста пальцы, мед унесли и столы разобрали. Совет всерьез приступил к работе.

У одного были известия из Стратклайда, а у другого результаты слежки за соседями из Нортумбрии. Как обычно, люди короля Уриена то и дело нарушали нашу границу, захватывая землю или угоняя корову. У пастуха из Алстона пало все стадо из-за странной болезни, и среди собравшихся возникли споры, не явилось ли это наказанием за то, что старые обычаи были оставлены без внимания. Эмерис-мельник доложил о состоянии посевов в этом году, о том, сколько зерна он посеял и каков будет урожай. Конюшенные поведали о своих подопечных, а некоторые хотели, чтобы королевский жеребец покрыл их кобыл.

Мама сидела на своем стуле, украшенном резьбой, рядом с отцом, внимательно слушая и иногда вступая в разговор. Но я знала, что она не спускает глаз с Нонни, а когда старуха подошла и шепотом сообщила, что юный принц готов ложиться спать, мама встала и поблагодарила людей за столь теплый прием.

— Быть с вами всегда приятно, — сказала она, принося извинения за свой уход и грациозно направляясь к лестнице на хоры. Она осторожно двигалась в сумерках, стараясь не разбудить людей, которые уже завернулись на ночь в плащи и задремали. Я улыбнулась, вспоминая, как она всегда приходила поцеловать меня на ночь и спеть колыбельную, когда я была крошкой.

На тлеющие красные угольки положили пару новых поленьев, хорошо просушенных, чтобы не было дыма, и мы с Лин прошли к очагу и уютно расположились среди своры щенков. Мы шептались и сонно толкались локтями, пока взрослые обсуждали слух про Утера, верховного короля Британии, собравшегося весной наступать на саксов на юге. Возник спор, присоединится ли наш сосед Уриен к верховному королю в этом походе или останется на севере и будет продолжать набеги на наши границы.

Я засыпала и просыпалась, мало заботясь о том, что могут натворить монархи. Хватит и того, что я вернулась в Эпплби, и я довольно улыбнулась, когда Эдвен взял в руки арфу и знакомые старые песни захватили нас всех.

4 САМХЕЙН

Мы пробыли в Эпплби около двух недель, когда появился жрец, крупными шагами поднявшись на холм и войдя через двойные ворота в частоколе. Я была на псарне, помогая перевязывать собаку, раненную оленем на охоте, и поэтому не видела, какое волнение вызвало это событие. Но к тому времени, когда мы закончили и умывались у колоды, даже конюшенные говорили о посетителе; и все гадали, кто он и зачем приехал.

Этим вечером в доме было много людей, потому что новость о появлении жреца разнеслась со скоростью ветра, а после обеда собрался совет. Те, кому по их положению не полагалось сидеть на стульях, устроились на половиках или подушках и вполне удобно разместились среди восседающих на стульях. Я обнаружила, что Кети пристроилась у дальней стенки очага, и только было проскользнула к ней, чтобы следить за происходящим, как одна из служанок матери тронула меня за плечо.

— Ты должна быть около королевы, — шепнула она.

Я смотрела на нее, ничего не понимая, а она дернула меня за рукав, твердо добавив:

— Поторопись.

Я никогда раньше не подходила к матери, когда та сидела на королевском месте, и такой приказ насторожил и взволновал меня. Вопросы приличий разбирались внутри семьи, а не на людях, поэтому неприятностей я не ожидала, но непонятно было, почему звали именно меня. Однако, увидев отчужденное выражение лица матери, я поняла, что возражения неуместны.

Она знаком указала мне на скамеечку для ног рядом с ней, и я села, а отец объявил о начале совета, и наступила тишина.

— Сегодня нам выпала честь принять особого гостя, — сказал он, оглядывая собравшихся и доброжелательно кивая приехавшему. — Катбад, жрец, обратился с просьбой вручить совету послание верховной жрицы.

Человек встал и вошел в центр круга. Он был худощав и белокур, и его было легко принять за одного из воинов Нидана, если бы не белые одежды жреца. Большинство жрецов были старыми и вечно недовольными, и я с восторгом наблюдала, как этот молодой человек поблагодарил родителей за любезность чопорным поклоном. Когда они кивнули в ответ, юноша повернулся к совету, внимательно осмотрел каждого и только потом улыбнулся.

— Находиться среди вас — большое удовольствие для меня. — Он говорил глубоким, красивым голосом, привлекающим внимание. — Я привез вам приветствия от Владычицы Озера. Она находится в добром здравии, посылает вам свои благословения и очень рада, что многие возвращаются к старым богам. Обильность последней жатвы является доказательством того, что боги довольны своим народом и пожаловали всем нам богатый урожай.

Он помолчал и перевел взгляд на угли в очаге, а слушатели довольно заерзали на своих местах, кивая в знак согласия.

Лин корчила мне рожи, и я быстро отвернулась в сторону жреца, чтобы не засмеяться. Материнская рука на моем плече напомнила мне 6 том, что я должна следить за своими манерами.

— На самом деле, — продолжил гость, лаская слушателей своим красивым голосом, — Владычица полагает, что это происходит потому, что Морригана одобряет школу, которая недавно восстановлена в святилище.

При упоминании богини войны, смерти и крови он сотворил охранительный знак, и многие члены совета повторили его.

— Прежде существовал обычай отправлять лучших юношей в ее школу, где они учились военному искусству. Это было очень давно, до империи, когда Морригана сама посещала героев и искусных воинов. Нигде нельзя было получить лучшей подготовки, и даже принцев с континента посылали к Владычице, чтобы они прошли обучение в святилище.

Сейчас он овладел темой, вспоминая магическое очарование славных времен далекого прошлого, и мы упивались его голосом, как медовым напитком. Излюбленные герои и многократно воспетые сражения всплывали в отблесках пламени, и в волшебстве его слов можно было уловить яркий отблеск золотых ожерелий и расписных щитов.

— Это, — сказал он, понизив голос почти до шепота, происходило в те дни, когда еще не было легионов с красными крестами, марширующими войсками и приказами изгнать из страны старых богов.

Люди в зале молчали, грустно размышляя о какой-то старой обиде, и на полене в очаге появился, шипя, маленький язычок пламени.