Ольга Свириденкова - Невский романс

Ознакомительный фрагмент

— Надина…

— Господи, ну неужели вам трудно?! Посмотрите, вот она, у той колонны. Стоит совсем одна, и такая расстроенная, бедняжка! Да ведь она никого здесь не знает, а ее брат, наверное, где-то задержался.

— А! Так еще и братец должен заявиться? — вырвалось у Владимира.

— Ну идемте же, кузен! Идемте!

Владимир почувствовал себя персонажем пошлого водевиля. И растерялся, что случалось с ним крайне редко, уже и не вспомнить, когда в последний раз. Обреченно вздохнув, он поднял голову и посмотрел туда, куда указывала Наденька.

Он не сразу узнал Полину — настолько преобразили ее бальный наряд и прическа. К тому же сейчас в ней не было и следа той не украшающей девушку нарочитой развязности, которую она проявляла в Летнем саду и кофейне. Она казалась Владимиру похожей на прелестную хрупкую бабочку. Или цветочек с тонким, слегка подломившимся стебельком. Именно подломившимся, потому что Полина выглядела глубоко несчастной и одинокой, несмотря на то, что стояла не одна, как выразилась Наденька, а рядом с родителями. «Да точно ли это она?» — с сомнением подумал Владимир.

Внезапно Полина подняла глаза, и Владимира потрясло их по-детски испуганное, беззащитное выражение. Вопреки здравому смыслу, он почувствовал жалость к своей недавней противнице. Ему нетрудно было понять, какие чувства испытывала она. Растерянность, страх, сомнения. Стремительный переход от надежды к отчаянию, от отчаяния к надежде… Все это было ему слишком хорошо знакомо по поведению кузин, время от времени появляющихся в его доме и отправляющихся оттуда на первый бал. «Но как же я могу подойти и пригласить ее? — недоуменно вопрошал он себя. — И как она может принять мое приглашение после того, что произошло в кофейне?»

А между тем ноги уже сами несли его в ее сторону. Не решаясь взглянуть на Полину, Владимир поклонился князю и княгине, пробормотал банальную любезность и попросил разрешения пригласить их очаровательную дочь на танец.

— Вы позволите, мадемуазель? — обратился он затем к Полине, сделав над собой усилие и прямо посмотрев ей в глаза.

Крепко сжимая веер, Полина с изумлением и чуть ли не ужасом смотрела на Нелидова. Она не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Этот человек, заклятый враг ее брата, а значит, и ее самой, приглашает ее танцевать! Воистину, такое не привидится даже во сне. Но отказ был невозможен: ведь рядом родители. Да и при всем своем желании Полина не отважилась бы отказать человеку, избавившему ее от унизительного стояния у колонны.

Глубоко вздохнув, она чуть заметно склонила голову в знак согласия и подала Нелидову руку. Он вывел ее на середину залы и тут же закружил в вальсе. Сердце Полины неистово колотилось; она не осмеливалась поднять глаза, чтобы не встретиться взглядом с партнером. И тем не менее, с каждой секундой ее все больше охватывала пьянящая радость. Она танцевала! Она не была больше тем жалким, несчастным и заброшенным существом, каким ощущала себя несколько минут назад. На нее обращали внимание, ею любовались. Полина ловила на себе восхищенные взгляды с разных концов залы и с упоением купалась в них, с каждой минутой танцуя все более увлеченно. Словно бабочка, отогревшаяся под теплыми солнечными лучами, она невесомо порхала по паркету, летя навстречу новому, светлому и многообещающему дню.

Разумеется, наблюдательный Владимир не мог не заметить чудесной перемены в настроении партнерши. Поначалу ему стало немного смешно — вот ведь как мало надо этим чувствительным барышням для счастья! Но потом наивный восторг Полины передался и ему, и он уже не думал ни о чем, а наслаждался происходящим, не сводя восхищенного взгляда с похорошевшего лица Полины.

Лишь когда музыка стихла, Владимир осознал, что за весь танец не обмолвился с Полиной и парой фраз. Это открытие смутило его, но, посмотрев на Полину, он тут же успокоился. Она была слишком поглощена своими чувствами, чтобы заметить его оплошность.

Отведя девушку к родителям, Владимир придержал ее за руку и, глядя со сдержанной улыбкой в ее светящиеся глаза, сказал:

— Вы были восхитительны, мадемуазель. Мне уже давно не было ни с кем так приятно танцевать.

— И мне, — машинально ответила Полина. И смущенно рассмеялась, поняв, что ответила невпопад: ведь она вообще никогда и ни с кем не танцевала, за исключением пансионского учителя.

Владимир хотел сказать ей еще что-нибудь приятное, но тут к ним подскочила Наденька, танцевавшая этот вальс с Зоричем. Подружки обнялись и повели оживленный разговор, а Зорич насмешливо посмотрел на Владимира.

— Что я вижу, дружище? Ты записался в покровители девиц, делающих первые шаги в свете?

— Тебе смех, а мне лишняя морока, — с легкой досадой отозвался Владимир. — Нет, чтоб я еще хоть раз поселил у себя в доме незамужнюю кузину!

Началась французская кадриль, и Зорич пригласил Полину. Какой-то юркий господин с бакенбардами тотчас пригласил Наденьку, и Владимир остался один. Кузины Алина и Катрина весело отплясывали с молодыми гвардейцами. «Ну что ж, приятель, гордись: всех сумел пристроить, — иронично поздравил себя Владимир. — И не только своих, но даже одну чужую… Черт, как это, однако ж, глупо!»

К самому концу кадрили в залу вошла шумная толпа лейб-гвардейских гусар во главе с Иваном Вельским. Быстро оглядевшись, Вельский сотоварищи обосновался возле дальних от Владимира колонн и немедленно принялся флиртовать с какой-то молодой замужней дамой. «Вот беспардонный повеса, — подумал Владимир. — Грозится прикончить меня на дуэли, а сам танцует в моем доме и пьет мое шампанское. Нет, от этих Вельских нужно держаться подальше, а то не ровен час в новый переплет угодишь».

Бал шел своим чередом. Убедившись, что все его «подопечные», включая мадемуазель Вельскую, не испытывают недостатка в кавалерах, Владимир перестал о них думать. Но в середине бала, уже во время мазурки, перед ним снова появились Полина и Наденька.

— Осторожность или безрассудство? — спросила Наденька, лукаво переглянувшись с подругой.

— Осторожность, — не раздумывая, ответил Владимир.

Наденька подала ему руку, а Полина отступила назад. «Черт, и как это я не угадал, — с легкой досадой проговорил про себя Владимир, пускаясь с кузиной в танец. — Разумеется, эта взбалмошная девчонка должна была загадать безрассудство!» Но он тут же опомнился и мысленно отругал себя. В самом деле, не хватало еще сожалеть о том, что он танцует не с Полиной!

А Полина, в первый раз за последние три часа оставшаяся без кавалера, подошла к отцу и с усталой улыбкой оперлась на его руку.