Джулия Лэндон - Скандальная женитьба

— И вы тоже, милорд.

— Я? — Джек уже без улыбки повернулся к шотландцу. — Я что, в аду, сэр? Да? Скажите мне правду.

Естественно, шотландец не ответил.

— Никто здесь не вправе мне приказывать, — с негодованием сказала Лиззи.

— Все указывает на очень неприятный день, — предупредил Джек, словно это была именно ее вина, и поднялся. — Идем, Лиззи. Давай не будем при любой возможности бросаться на меч.

Понимая справедливость его слов, Лиззи подавила ярость и с большой неохотой последовала за ним. По дороге к их маленькой комнате в башне они встретили горничную. Склонив голову, девушка посторонилась, но, когда они проходили мимо, украдкой взглянула на Джека и улыбнулась. Он, заметила Лиззи, ответил ей такой улыбкой, что служанка наверняка растаяла. И внезапно Лиззи пришло в голову, как передать весточку Шарлотте.

Похоже, эта строптивая девица решила не только причинять ему неприятности, теперь она еще затеяла спор по поводу одежды, в которой ее хотел видеть Бил. Почему женщины всегда делают из мелочей трагедию? Почему они всегда и без всякой необходимости стараются все усложнить?

Хотя его совсем не радует мысль надеть цвета Била, он ведь не затевает спор из-за своего килта.

Тем не менее Лиззи протянула оскорбивший ее предмет одежды Джеку, который лежал на кровати, с трудом вспоминая надлежащую манеру ношения килта.

— Напрасно дядя ждет, что я это надену.

Глаза у нее сверкали от гнева.

Если учесть жуткий холод на дворе, то рубиновое платье с длинными рукавами было, по мнению Джека, вполне подходящим.

— Выглядит отлично, — сказал он.

Лиззи с изумлением посмотрела на пего.

— Оно же красное, милорд. Понимаете, красное! — втолковывала она ему, как слабоумному. — Вряд ли оно годится для вечерней одежды. Но как бы там ни было, совершенно исключено, чтобы его надела женщина, которая еще скорбит по умершему отцу!

— Боже мой, — пробормотал Джек.

Развернувшись, Лиззи направилась к двери и громко постучала. Когда шотландец по имени, как они узнали, Дугал открыл дверь, она швырнула платье ему в лицо.

— Будь любезен сказать лэрду, что это не подходит, — заявила она. — Будь любезен напомнить ему, что я в трауре по умершему отцу, его брату!

— Да, мэм.

Испуганный Дугал взял платье и снова запер дверь.

— Прекрасно. Все это должно быстро разрешиться, да? — спросил Джек, закладывая руки за голову. — А теперь выслушай меня. Что, если нам взять Дугала под свое покровительство и дружески относиться к нему? Тогда мы по крайней мере сумеем убедить его не запирать дверь.

— Я не буду дружески относиться к дядиному прихвостню, — отрезала Лиззи.

— Мадам, от вас никакой помощи в делах, — устало вздохнул Джек.

— Зато вы, милорд, делаете поразительные успехи в нашем освобождении, не так ли? — ехидно парировала она.

— Может, и делал бы, если б вы хоть немного помогли мне.

— Помогла! Я стараюсь помочь вам любым способом, пока вы с наслаждением лежите на кровати. Я думаю, в виде искупления своего бездействия вы могли бы помочь мне отправить весточку сестре.

— Пардон, моего бездействия?!

— Я думаю, — продолжала она, — что вы могли бы соблазнить горничную…

— К вашему сведению, мадам, я не имею привычки бесчестить служанок — холодно произнес Джек, поднимаясь с кровати.

Лиззи фыркнула:

— Не притворяйтесь защитником приличий и добродетели, сэр, Я не предлагаю вам завлечь бедную девушку в… в…

Она покраснела.

— В мою постель? — закончил он за нее.

— Да, — ответила Лиззи, украдкой взглянув на его ноги под килтом. — Но возможно, если б вы просто улыбнулись ей, как вы умеете, она бы, возможно, согласилась оказать вам любезность.

Джек пытался ее понять. Лиззи нетерпеливо вздохнула:

— Попросите девушку об одолжении, простом одолжении, чтобы она передала моей сестре, что у меня все в порядке.

Джек молча смотрел на нее, словно не понимая, чего она хочет.

Лиззи вдруг смутилась.

— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду.

— Нет, я не знаю, что ты вообще имеешь в виду. Пожалуйста, объясни.

— Просто… уговорите ее, любым способом, каким сможете, передать сообщение моей сестре.

Но Джек не позволил ей отделаться так легко. Он улыбнулся Лиззи — той улыбкой, — глядя, как румянец заливает ее лицо.

— Очень важно, чтобы Шарлотта знала, что со мной все в порядке. Пожалуйста, милорд.

Черт возьми, строптивица действительно беспокоилась о сестре. И вряд ли он мог отказать, питая слабость к ее синим глазам, особенно когда они умоляли о помощи.

— Хорошо, — согласился Джек. — При одном условии.

Лиззи энергично кивнула.

— Ты должна называть меня по имени. Не могу вынести «милордов» и «сэров», раз мы практически вынуждены жить как муж и жена.

— Согласна.

Джек с недоумением взглянул на ее протянутую руку.

— Так положено. Слово мужчины закрепляется его рукопожатием.

— Где ты все это слышала? — раздраженно спросил он.

Тем не менее пожал маленькую изящную руку с мозолью на ладони, посмотрел ей в глаза, и Лиззи улыбнулась ему. Черт, улыбка была очень соблазнительной, и Джек почувствовал беспокойство: эти необыкновенные глаза и улыбка весьма опасное сочетание, когда находишься в столь тесном соседстве. Он быстро убрал руку и сунул ее в карман.

— И где, по-твоему, я найду эту горничную? — спросил Джек, идя к столу.

— О, я буду рада указать вам правильное направление. Сначала мы пошлем сообщение Шарлотте, а затем сможем обдумать план бегства.

— Хорошо. Ради этого ты постараешься быть любезной с Дугалом? — спросил он, посмотрев на нее через плечо.

Она так энергично кивала, что из-под ленты выбился еще один локон. Да, оставаться с ней в этой комнате уже слишком опасно, подумал он.

Лиззи вняла его совету. Когда Дугал вернулся — на этот раз с темно-синим шелковым платьем, которому не хватало только кринолина, — она улыбнулась шотландцу и даже извинилась за недавнюю грубость: ее привела в ужас мысль, что придется надеть красное во время траура.

Дугал молча кивнул и закрыл дверь.

Лиззи тут же повернулась к Джеку, показывая ему старое платье.

— Видите? — Она сморщилась от запаха пыли. — Я знаю это платье, оно принадлежало моей тете Уне… Она два года носила его после смерти моего дяди Роберта. Тетя была маленькой женщиной. — Указательным и большим пальцами Лиззи показала, насколько маленькой.

— Оно же не красное.

— Да, но старое!

— И что? — с недоумением спросил Джек.

— А то, что дядя Карсон хочет меня опозорить. Но меня этим не опозоришь.