Бренда Джойс - Самозванка

— Сезона? — не поняла Виолетта. — Какого сезона? За спиной ее раздалось хмыканье, переходящее в покашливание. Девушка повернула голову и увидела, что леди Катарина протягивает платок Джону, который, кажется, уже пополам согнулся в безудержном кашле.

— В Лондоне бывает такое время… — раздался приятный мужской голос, и Виолетта поняла, что он принадлежит Джону, — когда, похоже, все общество, без исключения пускается в пляс, все ездят на балы и на обеды. Это быстро надоедает и кажется утомительным.

Виолетта, как ни старалась, не могла понять, как это балы и празднества могут надоесть.

— Мне бы это не надоело, — прошептала она наконец.

— Да, я вас понимаю, — снова улыбнулся Блэйк. Как раз в это время к беседующим подошел сэр Томас.

— Вставайте, Виолетта, нам пора. Не стоит испытывать терпение хозяев. — Обращаясь к хозяевам, он сказал: — Граф, графиня, мы были бы счастливы видеть вас у себя.

Леди Сюзанна встала:

— Сэр Томас, благодарим вас за то, что вы нашли время навестить нас. Я была искренне рада видеть вас и вашу супругу. Леди Гудвин, — повернулась она к Виолетте, — спасибо.

Девушка поднялась с диванчика, счастливая уже тем, что на сей раз ей удалось ничего не задеть. Но после слов графини нижняя челюсть Виолетты медленно поползла вниз. Графиня благодарит ее? За что?

— Да? Ну… мы вас ждем…

У Джона снова начался приступ кашля.

— Да вы… не больны ли? — с состраданием поинтересовалась Виолетта.

Джон был подтянутым длинноногим молодым человеком, словно излучающим добродушие и здоровье. Он вовсе не выглядел больным. Леди Катарина, должно быть, сочувственно к нему относилась: она снова протянула ему свой носовой платок, отделанный кружевами. С улыбкой взглянув на гостью, она сказала:

— Джон приехал в поместье, чтобы полностью избавиться от простуды, которая мучила его всю зиму. Полагаю, заболевание плохо сказалось на состоянии его легких. И его мозга, — добавила она, смерив Джона ледяным взглядом, — если он совсем забыл, как себя принято вести в обществе.

Виолетта смутилась. Она никак не могла взять в толк, какое отношение к разговору имеют слова леди Катарины, ведь все без исключения Хардинги вели себя очень достойно.

— Сэр Томас, — медовым голосом произнес Блэйк, — примите наши поздравления.

Невозможно было не обратить внимания на человека с таким голосом. Внезапно он повернулся лицом к Виолетте, поклонился ей и сказал:

— Мы получили истинное удовольствие от знакомства с вами, леди Гудвин. Мне так приятно, что мы с вами соседи.

Мысли Виолетты лихорадочно заметались в поисках нужного ответа.

— Мне тоже, — наконец нашлась она. — Мне всегда было любопытно, как выглядит ваш дом изнутри.

— Ну, теперь вы удовлетворили свое любопытство, — расхохотался Блэйк. — И к счастью, у вас будет много возможностей навестить нас в нашем доме и насладиться его убранством. А когда-нибудь я навещу вас.

— Блэйк… — предостерегающим тоном произнес Джон.

— Позвольте, я провожу вас до дверей, — не обращая внимания на брата, продолжил Теодор и предложил леди Гудвин руку.

Виолетта удивленно заморгала, глядя на предложенную руку, но она никуда не исчезала. Она прекрасно знала, что ей как даме следует возложить свою ручку на чуть согнутую в локте длань Блэйка, но она и не помышляла, что ее может сопровождать такой выдающийся мужчина. Поэтому она пробормотала нечто нечленораздельное и последовала к дверям вслед за своим престарелым супругом.

— Ну и что ты делаешь? — потребовал ответа у брата Джон.

— Ничего я не делаю, — скорее огрызнулся, чем ответил Теодор, который в это время наблюдал через окно, как чета Гудвинов выезжала на своем драндулете из Хардинг-Холла.

Было время цветения вереска. Теодор упорно следил за Гудвинами, пока экипаж не исчез среди мелких цветов.

В гостиной оставались трое: Теодор, его брат Джон и леди Катарина.

— Мне кажется, что вы оба вели себя не лучшим образом. — Сперва она повернулась к Джону: — Как вы могли позволить себе насмехаться над бедной девочкой?

— Я? — изобразил удивление Джон, поднимая брови. — Над ней нельзя насмехаться. Она прелестна. Впрочем, мама была права в том, что она совсем не тот человек, которого рассчитываешь увидеть рядом с сэром Гудвином. — И он снова улыбнулся.

Леди Катарина в порыве, не свойственном английской леди, ткнула его в плечо.

— О-о! — взвыл Джон.

Блэйк продолжал смотреть в окно.

— Я-то по крайней мере не флиртовал с ней, — сказал Джон, переключая внимание на брата.

Блэйк наконец-то оторвал взгляд от вересковых полей.

— Я сокрушен, — повинился он. — Я действительно флиртовал. Привычка — вторая натура. Но вы должны согласиться — за исключением чудовищного платья и не менее чудовищного произношения, она — сногсшибательна.

В этой молодой женщине было нечто, что тронуло Блэйка за живое и не отпускало. И это мешало ему.

— В высшей степени сногсшибательна, — согласился Джон, но тут же перевел разговор на другую тему: — Скажи, Блэйк, почему, черт возьми, ты не сказал отцу правду?

— Не время, — отмахнулся Блэйк.

— Мне кажется, ты стремишься всегда вызывать его раздражение, — обвинил его брат.

Леди Катарина уперла кулачки в бедра:

— Как, Блэйк, ты не сказал отцу, какой чести удостоил тебя принц Альберт?

— Нет, не сказал.

— Но зато он поведал отцу всю подноготную о своем последнем проекте, чем чуть не довел отца до апоплексического удара.

— Ты все преувеличиваешь, — миролюбиво сказал Блэйк и снова выглянул в окно, повернувшись спиной к брату и леди Катарине.

Катарина и Джон переглянулись.

— Блэйк, — мягко оторвала его от созерцания ландшафта леди Катарина, — скоро все вокруг узнают, что в награду за твои добрые дела принц пожаловал тебе титул. Эта новость, несомненно, дойдет и до твоего отца. Она доставит ему неимоверное удовольствие, но он придет в ярость оттого, что узнал об этом не от тебя, а от посторонних. Почему ты ничего не сказал ему?

Блэйк молчал. Взгляд его был прикован к вересковым полянам, а мысль его летела вслед леди Виолетте Гудвин. Странно, но она ему понравилась.

— Он отказывается делать что-либо, что могло бы способствовать сохранению мира между ним и отцом, — саркастически заметил Джон. — Впрочем, не думаю, чтобы мысли Блэйка были заняты его отношениями с папой, — хитро улыбнулся старший брат, при этом у него на щеке образовалась такая же точно ямочка, что и у Блэйка. — Ты что же — сражен любовью, милый братец? Впервые за много лет?

Блэйк с улыбкой оторвался от окна:

— Сражен любовью? Ну это вряд ли. Впрочем, ты не можешь не согласиться, что она очаровательна. — Неожиданно улыбка исчезла с его лица. — Как же она может быть замужем за старым сэром Гудви-ном? Да, право… есть ли ей полные восемнадцать лет?