Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт
Прогресс в области искусственного интеллекта (я говорю не об узкоспециализированном ИИ) стремителен. Если вы не контактируете непосредственно с такими группами, как DeepMind, вы даже не представляете насколько. Он идет почти экспоненциально. Риск возникновения какой-то опасности для нас появится в течение пяти лет. Максимум – десяти.
Маск удалил свой комментарий через несколько минут, но скриншоты уже разлетелись в интернете. Как и многие предсказания Маска, это выглядело преувеличением, но в долгосрочной перспективе риск казался реальным.
Хуанг пригласил Маска для дискуссии на конференцию GTC 2015. К этому моменту Дженсен наконец-то окончательно определился со своим стилем в одежде. На сцене конференц-центра в Сан-Хосе он появился в темно-синей рубашке поло, черных брюках и черных туфлях, как и ранее, но поверх рубашки была надета черная кожаная куртка. Наряд был эффектным и недешевым: почти все – от люксовых брендов. Позже Хуанг заявлял, что изменением стиля обязан жене и дочери. Особенно повлияла Мэдисон: она как раз ушла из кулинарной индустрии и начала работать с французским концерном Louis Vuitton, производителем модной одежды и предметов роскоши. Когда я говорил с Хуангом о его одежде в 2023 году, он признался, что часто затрудняется вспомнить, одежда каких брендов на нем. «Кажется, это… э-э-э… Том Форд, что ли…» – сказал он, распахивая черную куртку, чтобы посмотреть на этикетку.
Выступление Хуанга в том году было непрерывной презентацией возможностей ИИ. Сначала он пригласил на сцену словацкого исследователя Андрея Карпатого. Работая в лаборатории Фэй Фэй Ли в Стэнфорде, Карпатый объединил две нейронные сети: первая, подобно AlexNet, распознавала изображения, а вторая описывала их понятным грамотным языком. Если сети Карпатого показывали картинку с птицей, она отвечала не просто «птица», а что-нибудь вроде «птица, сидящая на ветке дерева». Изображение самолета было «большим самолетом на взлетной полосе». Особенно впечатлило всех описание фотографии человека в повозке, снятого сзади. Сеть интерпретировала ее безупречно: «человек, едущий по улице в повозке, запряженной лошадью».
Хуанг все же не без удовольствия указал Карпатому на некоторые ошибки. Летучая рыба была «маленькой белой птицей, летящей над водоемом», двое мужчин в санях оказались «мужчиной и ребенком, сидящими на скамейке», а младенец с зубной щеткой – «маленьким мальчиком с бейсбольной битой» (способность различать человеческие инструменты была слабым местом нейронных сетей). Карпатый признал, что у его сети есть ограничения: она воспроизводит речь не всегда осмысленно, а сталкиваясь с чем-то непонятным, городит ерунду. Карпатый назвал эти ошибки «галлюцинациями».
Затем на сцену вышел Маск. Все присутствующие достали смартфоны, чтобы записать его выступление. Хуанг был фанатом Tesla, он имел все три модели автомобиля, выпущенные компанией, и восхищался их программным обеспечением. Маск использовал микросхемы Nvidia в модулях отображения информации на лобовом стекле начиная с 2011 года.
Как только эти двое уселись в кресла на сцене, Хуанг взял быка за рога.
– Вы говорили, что искусственный интеллект опаснее ядерного оружия.
Маск заерзал в кресле.
– Я сказал «может быть».
– Еще вы сказали, что развивать его – все равно что вызывать демонов, – напомнил Хуанг.
Маск бросил на него недовольный взгляд. Хуанг не стал давить и перевел разговор на беспилотные автомобили.
– Я считаю эту проблему практически решенной, – сказал Маск. – Мы сделаем это через несколько лет.
Какое-то время они обсуждали автомобили, но потом Маск сам вернулся к теме экзистенциальных рисков.
– Так непривычно думать, что мы стали свидетелями пришествия ИИ. Удивительно, что мы живем именно в это время.
На этом саммит, прошедший на редкость спокойно, завершился. Но настоящая дискуссия развернулась за кулисами, вдали от журналистов и инвесторов. В присутствии Йенса Хорстманна и Криса Малаховски Маск и Хуанг поделились своими сокровенными мыслями об ИИ – теми, которые не предназначались для публики. Они фонтанировали идеями, все больше воодушевляясь. Вскоре диалог стал больше напоминать высокоскоростной обмен данными, чем человеческий разговор. «Они просто сыпали предложениями и гипотезами, так что через какое-то время мы вообще перестали понимать, о чем они говорят, – рассказывает Хорстманн. – Даже Крис был озадачен».
На первый взгляд у Маска и Хуанга было много общего. Оба иммигранты, трудоголики, визионеры. Оба были азартны и могли сорваться на крик; и тот и другой – инженеры мирового класса. Они уверенно осваивали заброшенные территории, усеянные трупами неудачливых предпринимателей, и выращивали там сады.
Однако при ближайшем рассмотрении становились видны и различия. Их видение будущего существенно отличалось: Маск двигался вперед, воплощая свои фантазии, Хуанг – опираясь на реальность. Совершенно по-разному они относились и к подчиненным. Маску было чуждо понятие лояльности, он часто увольнял людей без предупреждения. В одно воскресенье Илон, ничего не объясняя, распустил всю инженерную команду Starlink. Хуанг крайне редко кого-нибудь увольнял, а если это случалось, то после многократных предупреждений и требований работать лучше. Чтобы быть уволенным из Nvidia, надо было совершить что-то действительно вопиющее, и многие сотрудники работали десятилетиями, включая вернувшихся Катандзаро и Аартса. Даже когда по экономическим соображениям Хуанг был вынужден закрыть какое-то подразделение, он перебрасывал людей на другие направления. В 2019 году Кёртис Прим впервые за шестнадцать лет пришел в штаб-квартиру Nvidia, чтобы встретиться с Хуангом и Малаховски. «Я был поражен, как много людей все еще работали там, – говорит он. – А у Джеффа Фишера даже дети пришли работать в Nvidia».
У Хуанга был счастливый брак, он всегда говорил о Лори с любовью. У Маска было по меньшей мере одиннадцать детей от трех или более разных женщин. У Хуанга была харизма, он блестяще шутил и ко всем относился доброжелательно, пока не терял самообладания. Маск же часто не замечал настроение окружающих, был неловким, не умел общаться и сам называл себя аутистом. Хуанг предпочитал виски, никогда не писал в Twitter и, насколько я могу судить, за сорок лет ни разу не высказался на политические темы (проверив федеральные архивы, я не нашел ни одного пожертвования политикам, сделанного от его имени или от имени Лори). Маск курил травку, публиковал скандальные посты и поддерживал Трампа.
Но самым важным различием, пожалуй, было несовпадение мнений об опасности ИИ. Для Маска высокоразвитый ИИ представлял потенциальную угрозу уничтожения человечества. Это мнение разделяли многие инженеры и ученые, включая Хинтона и Суцкевера – авторов первой статьи об AlexNet. Хуанг смотрел на это иначе. К моему большому удивлению, он вообще не видел в ИИ никакой опасности.
К концу 2015 года Маск со свойственной ему скромностью решил, что лучший способ защитить человечество от ИИ – создать
