Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт
Часто даже те, кому не импонировал такой стиль управления, тепло отзывались о Хуанге. Бывший сотрудник компании Тим Литтл вспоминает, что однажды получил электронное письмо от менеджера с заголовком «Доползи уже до финишной черты, неудачник». Литтл много времени проводил в командировках вдали от семьи, а в офисе часто допоздна работал на симуляторе микросхем. Решив, что с него хватит, он подал заявление об увольнении. Через несколько дней примерно в два часа ночи, когда Литтл дорабатывал одну из своих последних смен, пришел Хуанг и сел рядом с ним за симулятор. Тусклый свет монитора освещал усталое лицо Дженсена. Он начал рассказывать о том, на какие жертвы ему приходилось идти, так же проводя множество ночей вдали от семьи, когда он строил карьеру. Он откровенно признался, что до сих пор не уверен, стоила ли игра свеч, и предложил Литтлу вернуться на работу, если он захочет, но тот отказался. Тогда Хуанг поблагодарил его за вклад в развитие компании и ушел. «Это был, безусловно, самый значительный эпизод за все время моей работы там», – говорит Литтл.
Из более чем ста нынешних и бывших сотрудников Nvidia, с которыми я общался, собирая материал для этой книги, почти у каждого есть своя трогательная история о Хуанге. Один сотрудник (тот, которого Хуанг однажды унизил перед десятками людей, требуя вернуть все премии) рассказал мне, что в то время, когда у него возникли серьезные проблемы со здоровьем, Хуанг вызвался полностью оплатить лечение из собственного кармана. Когда Бен Гарлик решил уйти из Nvidia в стартап, Хуанг лично попросил его остаться. «Мы сидели за столом в переговорной, он придвинулся так близко, что мы едва не касались коленями. И он буквально упрашивал меня не уходить! – вспоминает Гарлик, в компании, насчитывающей тысячи сотрудников, он управлял командой из десяти человек. – Я был потрясен, я даже не думал, что он знает мое имя». Смесь любви, страха и чувства вины, которую использовал Хуанг, была сильным мотиватором для многих в компании. «Ты просто чувствуешь, что не можешь его подвести, – говорит Клэй. – Никак не можешь».
Примерно в это время Кёртис Прим окончательно отошел от дел. Его обязанности были ограниченны на протяжении многих лет, и в конце концов он вообще перестал появляться в офисе. («У него возник конфликт с другим топ-менеджером, и мне кажется, он решил, что его уволили», – говорит Кирк.) Прим начал продавать свои акции Nvidia. Бо́льшую часть вырученных средств он направил на благотворительность, в основном на поддержку своей альма-матер – Политехнического института Ренсселера, расположенного в северной части штата Нью-Йорк. Прима избрали в совет попечителей института, и на его пожертвования был построен центр искусств стоимостью 200 миллионов долларов, а позже приобретен квантовый компьютер.
Прим поселился на великолепном ранчо в районе горного хребта Дьябло к востоку от Окленда, купленном за 6 миллионов долларов. Из дома открывался потрясающий вид на залив: в ясный день можно было увидеть не только пасущиеся стада, но и все пять мостов. Прим купил реактивный самолет «Гольфстрим», чтобы перемещаться между Калифорнией и Нью-Йорком, а для компенсации углеродного следа инвестировал средства в экспериментальные экологически чистые технологии и сделал свое ранчо автономным. Он пережил непростой развод, а затем решил посвятить свою жизнь улучшению экологии планеты.
С 2004 по 2006 год Прим в несколько этапов продал все свои акции Nvidia. «Вот почему цена акций застыла, – говорит он. – Мы просто продавали их в тот момент, когда она начинала расти». Если бы он сохранил их и просто в течение двадцати лет наслаждался жизнью на ранчо, то сегодня его состояние превышало бы 100 миллиардов долларов, то есть он был бы одним из самых богатых людей на планете. Но Прим утверждает, что не сожалеет о своем решении. Хранить практически все свое состояние в акциях нестабильной технологической компании, в которой он больше не работает, не казалось ему разумным.
В духе Джорджа Бэйли из фильма «Эта замечательная жизнь Прим предложил мне представить, во что превратились его упущенные прибыли. «У меня больше нет акций, но это не значит, что средства исчезли. Эти деньги пошли на чьи-то пенсии. На чье-то жилье. Получается, я вложил 100 миллиардов долларов в нашу экономику, – говорит он. – Я намерен пожертвовать полмиллиарда в течение жизни, и это отнимает бо́льшую часть моего времени и усилий. Порой я задумываюсь, как распоряжался бы фондом в 100 миллиардов долларов, и понимаю, что это очень непросто. Я даже не знаю, как это можно было бы раздать».
В конечном итоге Nvidia спасли геймеры. Несмотря на то что акции компании обесценились, она продолжала выпускать одни из самых сложных чипов в мире. Эти микросхемы одновременно с распространением широкополосного интернета и совершенствованием мультимедийных компьютеров положили начало так называемому золотому веку ПК-гейминга. Разработчики использовали новое оборудование для создания игр, ставших классическими: Call of Duty, Half-Life 2, The Sims и World of Warcraft. «В период с 2000 по 2005 год индустрия игр для ПК достигла своего пика», – отметил один из моих собеседников.
Было ли это наилучшим применением данной технологии? Субкультура ПК-гейминга весьма токсична: достаточно вспомнить форум 4chan и «Геймергейт». ПК-геймеры пренебрежительно называли играющих на консолях «крестьянами», а себя – «высшей расой ПК». Пионеры компьютерной графики были разочарованы очевидным застоем в эстетике популярных игр, что было следствием незрелости их целевой аудитории. Nvidia предоставила разработчикам невероятный инструмент. Они использовали его для создания монстров, перестрелок, гонок на автомобилях и расчлененки. «Это поражает, если задуматься о том, какая огромная работа проделана и какой банальный результат получен», – говорит Джон Педди.
Тем не менее с точки зрения бизнеса это был правильный подход. ПК-геймеры – идеальные клиенты, у них быстро развивается зависимость. Видеоигры выдают вознаграждение случайным образом. Так же работают игровые автоматы, чтобы удерживать игроков часами. В 2001 году Джон Хопсон, исследователь из студии, создавшей Halo, описал игровой цикл зависимости: сначала персонаж приобретает новые возможности, затем его отправляют выполнять квест, дают вознаграждение и все повторяется. Некоторым игрокам трудно выйти из этого цикла.
Исследователи установили, что наиболее фанатичные геймеры демонстрируют поведение, характерное для наркоманов. Они устраивают игровые марафоны, страдают от «ломки», врут близким о том, сколько времени проводят за компьютером. Они удаляют игры, чтобы завтра скачать их снова. Американская психиатрическая ассоциация включила
