Ричард Матесон - Тени и призраки

Опять ледяной взгляд в сторону Кассандры.

— Например, если подобная особа захлопнет крышку ящика, оставив человека внутри его.

Улыбка, которую он послал жене, была столь же ледяной, как и его взгляд.

— Ну, по крайней мере, опыт стоил пережитых мною неприятных мгновений, — объяснил он. — Теперь я знаю, на что ты способна.

И тут же рассмеялся.

— Даже если не способна отыскать труп Гарри.

К шерифу наконец вернулся дар речи; фокус с гробом, а особенно чудесное вызволение Макса, оставил его безмолвным зрителем.

— Вы хотите сказать, — чуть не заикаясь, проговорил он, — что это был всего лишь фокус? И что когда вы на моих глазах помирали от нехватки воздуха, вы просто притворялись?

— «Просто фокус», говорите вы? — возмутился Макс. — Да известно ли вам, что сложнее номера не придумать!

Его лицо приняло жесткое выражение.

— Позволяя себе такие термины в отношении искусства иллюзиониста, вы выдаете себя как полностью некомпетентную личность, шериф. Полностью некомпетентную.

И продолжал:

— Никакого Гарри Кендала тут нет. Он ушел, как я уже сказал, без десяти минут час. Я подшутил над вами. Не так глупо, как заявила эта особа, но подшутил.

На лице шерифа появилось выражение угрозы, губы плотно сжались и стали почти невидимыми.

— Если вы намерены обратиться к своему адвокату, мистер Делакорте, — процедил он, — советую сделать это прямо сейчас. Я намерен арестовать вас.

Макс выглядел ошарашенным.

— Ноя ведь только что сказал вам…

Шериф оборвал его.

— Я слышал то, что вы мне сказали.

С этими словами Плум двинулся к стулу, на котором ранее сидел Гарри, и, наклонившись к узкому пространству между стулом и стенкой, достал оттуда портфель Гарри.

— Но известно и кое-что другое, — продолжил он. И многозначительным жестом указал на монограмму.

— Эти буквы «Г. К.», надеюсь, не означают, что портфель принадлежит вам, мистер Делакорте?

Мой сын выглядел пораженным и побежденным. «Неужели он мог не предусмотреть такой простой вещи?» — недоумевал я.

— И давно вы догадались о том, что он здесь? — промямлил он.

Усмешка Плума была холодна, как льды всей Арктики.

— Мы тоже умеем шутить, мистер Делакорте, — отрезал он.

ГЛАВА 22

— Nom de Dieu,[34] — еле слышно пробормотал Макс.

Затем кивнул, давая понять, что оценил противника, и добавил:

— Полагаю, что не смогу убедить вас в том, что Гарри забыл взять с собой этот портфель, покидая мой дом.

— Думаю, что не сможете, — прозвучал насмешливый ответ.

— Гм… — Макс, казалось, не знал, что предпринять.

«Он лишился самообладания», — подумал я и в это время услышал его слова:

— Я несколько растерялся. Хоть мог бы вам напомнить о том, что вы еще не нашли тела.

«Слабо, Макс. Очень слабо», — мелькнула у меня мысль, и стало как-то тошно.

Во время этого быстрого обмена словами Кассандра пристально и даже с любопытством смотрела на Макса. Казалось, она забыла о том, что происходит вокруг. Я тоже не думал об этом.

Шериф полез в задний карман брюк и достал пару наручников.

— О, как вы торопитесь. Не так быстро, — запротестовал мой сын.

Плум даже не ответил. Подойдя к Максу, он сунул портфель под левую руку и ловко защелкнул наручники на запястьях.

— Обычно я стараюсь так не поступать, — объяснил он. — Не люблю унижать людей.

Макс понял скрытое значение этого укола и опустил глаза.

«Неужели все кончено? — думал я. — Что же здесь в действительности произошло?»

Провожаемый изумленными взглядами — Кассандры и моим, — шериф повел Макса в вестибюль, не выпуская из рук портфеля.

— Позже я вернусь с ордером на обыск, миссис Делакорте, — пообещал он и с отвращением взглянул на задержанного. — И тогда уж мы перевернем всю эту чертову комнату, чтоб разыскать труп. А если его здесь не окажется, то мы и весь ваш дом перевернем.

— Гровер, я уже тысячу раз говорил вам, что я спрятал тело здесь, в кабинете, — повторил Макс.

«Он что, фактически признается в убийстве?» Я все еще не мог поверить в это.

Шериф не ответил.

— Одну минуту. — Тон Макса звучал так странно, будто до него только что дошел смысл происходящего. — Так вам нужен труп?

На скулах шерифа заходили желваки, и он так сжал пальцы на предплечье Макса, что тот поморщился, но все-таки продолжал:

— Ну, если вам нужен только труп, тогда…

Макс сделал неожиданный финт всем корпусом, и, прежде чем Плум смог сообразить, что происходит, ему в глаза уже смотрело дуло его собственного пистолета, который Макс только что с удивительным проворством выдернул из кобуры у него на поясе. (Несмотря на всю трагичность происходящего, я не мог не признать, что Макс сохранил прежнюю ловкость.)

Плум предостерегающе поднял руку.

— Лучше не делайте этого, Делакорте.

Макс сделал шаг назад.

— Вы же сами сказали, что вам нужен труп, — бросил он ответ.

— Делакорте. — Плум наступал на него.

Застыв на месте, Макс угрожающе прицелился.

— Что мне, собственно, терять, Гровер? — спросил он (может быть, это говорило уже мое воображение, но в его тоне звучали не только легкомысленные, но просто бредовые тона). — Меня казнят дважды за два убийства?

Кассандра испуганно отпрянула, когда он поравнялся с ней, проходя к египетскому саркофагу.

— Вы изрядно напугали меня, когда принялись осматривать его во второй раз. — Не обращая на нее никакого внимания, он обратился к Плуму: — Я был уверен, что вы догадаетесь, как работают обратные трюки.

Голосом прежнего Великого Делакорте, обращающегося со сцены к публике огромного зала, он заговорил, одновременно нажимая на боковую сторону саркофага:

— Друзья мои, я чувствую необыкновенный прилив сил. Скажите, вы замечаете это?

Опять грянул раскат грома.

«Господи, он и впрямь заставляет природу звучать в унисон своим действиям!» — мелькнула у меня смелая мысль.

В сгустившихся сумерках по Палате Волхвований скользили тени. Шериф и Кассандра наблюдали за Максом, безгласные и неподвижные (я и сам был таким же).

— Вот теперь я мог бы сказать «горячо»! — воскликнул Великий Делакорте. — Разве вы не чувствуете присутствие магии? Присутствие сверхъестественного? Леденящее присутствие мертвеца?

И тут он распахнул саркофаг!

Кассандра вскрикнула. Шериф едва не задохнулся. Я тоже.

На нас смотрел Гарри. Он был точно таким же, как на голографическом изображении под стеклом глобуса: серое лицо, темная от запекшейся крови рана на горле.