Брайан Ламли - Голос мертвых

— Господин, — заговорил он, дрожа с головы до ног, — я не хотел сказать ничего...

— Успокойся! — ответил я. — Тебе повезло — я сегодня в хорошем расположении духа. Хорошенько запомни и учти все, что я сказал! Позже, когда люди Зирры придут в себя, ты проводишь меня к ним. А теперь — убирайся!

Однако, когда я оказался среди них, я остался недоволен. Дело было не в том, что мои приказания не были исполнены, все было сделано в полном соответствии с ними. Просто выпавшее на долю этих людей тяжкое испытание сделало их совершенно безучастными ко всему — они были абсолютно сбиты с толку и растеряны Для того чтобы прийти в себя и излечиться, им требовалось время. А пока они дрожали от ужаса и говорили лишь тогда, когда к ним обращались.

А где же моя воображаемая принцесса? Я видел лишь кучу грязных лохмотьев на полу возле огня. Меня раздражало то, что мои сны обманули меня, что в их толкованиях я потерпел неудачу. А я терпеть не мог неудачи, особенно если это касалось меня самого.

Какое-то время я мрачно разглядывал это отребье, потом наконец спросил.

— Кто из вас Григорий Зирра?

Он встал — сущее ничтожество, хилый человечек, испуганный и бледный после пережитых испытаний. Он был еще не стар, но и молодым его едва ли можно было назвать. Когда-то его худое тело обладало силой, но теперь она покинула его. В отличие от меня он был всего лишь человеком, и он многое потерял.

— Я — Ференци, — обратился я к нему. — А это — мой замок. Люди, которых вы здесь видите, — мои вассалы, они, как и вы, тоже зганы. В настоящее время я с удовольствием предоставляю вам свой кров. Однако я слышал, что среди вас есть гадалка-предсказательница, и мне бы очень хотелось поближе познакомиться со столь таинственным и загадочным существом. Где же эта ведьма — или, может быть, колдунья?

— Ваше гостеприимство столь же велико, как и вся ваша жизнь, — ответил он. — Увы, горе не позволяет мне в полной мере выразить вам свое восхищение. Какая-то часть меня сегодня умерла. Мою жену унесло бурей в пропасть. И теперь у меня осталась только дочь — совсем еще дитя. Она умеет предсказывать будущее по звездам и видит его в своих снах. Она не ведьма, господин, она истинная провидица, моя Мари-лена. Это о ней вы слышали.

— А где же она?

Он посмотрел на меня, и в глазах его ясно был виден страх. Но тут я почувствовал, что кто-то тянет меня за рукав, и вздрогнул от подобной наглости, ибо никто из моих людей не смел прикасаться ко мне. Никто не мог даже пальцем дотронуться до меня без разрешения, с тех пор как я встал со своего одра болезни. Я оглянулся и увидел, что одна куча лохмотьев поднялась и стоит теперь рядом со мной... Из-под темных густых полукружий бровей на меня смотрели огромные глаза... ее волосы черными локонами рассыпались вокруг лица в форме сердечка... ее губы, цвета спелой вишни, были яркими, как кровь. А на моем рукаве лежала маленькая ручка, на которой было всего три пальца — именно такой я видел ее в своих снах!

— Господин, Марилена — это я, — сказала она. — Простите моего отца — он очень любит меня и потому боится. Некоторые на этом свете не верят в таинства, в то; что они не в силах понять, а потому плохо относятся к некоторым женщинам, которых они называют ведьмами и колдуньями.

Сердце мое замерло и остановилось! Это была она — сомнений не оставалось! Я узнал ее голос! Под одеждой я увидел принцессу моих снов и знал, что она восхитительна и прекрасна.

— Я... я узнал тебя, — сдавленно прошептал я.

— А я — вас, мой господин. Я видела вас в своем будущем. Очень часто. Вы для меня никоим образом не посторонний!

У меня не было слов, а если и были, они застряли у меня в горле. Но... но я все-таки был Ференци! Наверное, мне следовало бы плясать от радости, смеяться во все горло, подхватить ее и закружить в танце... Во всяком случае, мне очень хотелось поступить именно так, но я не мог позволить себе проявлять чувства. А потому я стоял, словно громом пораженный, застыл, как полный идиот, пока она не пришла мне на помощь.

— Если вы хотите, чтобы я предсказала вам будущее, господин мой, вы должны увести меня куда-нибудь отсюда. Здесь мне трудно сосредоточиться, ибо здесь царит печаль, здесь слишком много горя, к тому же все ходят туда-сюда, суетятся, а это очень мешает мне ясно видеть магический кристалл. Необходимо найти уединенное место.

— О да, конечно! — воскликнул я. — Иди за мной!

— Господин! — остановил меня ее отец. — Она еще невинна! — последние его слова прозвучали почти как мольба. Мой характер и привычки хорошо были известны зганам.

Однако... неужели он так плохо знал собственную дочь? “Ах ты, лживый цыганский пес! — едва не крикнул я ему в ответ. — Это она-то невинна? Да она уже вылизала своим языком, будто вымыла, все мое тело! Вот уже целый месяц каждую ночь я изливаюсь в нее, ибо ее язык и крохотные трехпалые "ручки разжигают во мне бушующее пламя! Невинна? У ж если она невинна, то я тем более!” Но разве мог я сказать ему все это? Ведь все мои любовные приключения с Мариленой мне только приснились!

А она вновь пришла мне на помощь.

— Отец, — укоризненно обратилась она к нему, в то время как я только молча сверлил его взглядом. — Я уже видела все, что произойдет дальше. Ведь для меня будущее существует в настоящем, и я ничего не опасаюсь, со мной не случится ничего плохого. Во всяком случае, Ференци не нанесет мне вреда.

Он видел выражение моего лица и понял, что злоупотребляет моим гостеприимством.

— Простите меня, господин, — опуская голову, произнес он. — Вместо того, чтобы говорить и вести себя с вами как вечный ваш должник, я повел себя всего лишь как отец. Моей дочери всего семнадцать, и мы оказались среди незнакомых нам людей. Семья Зирра уже и так многое потеряла сегодня. Нет-нет, я ничего особенного не имел в виду! Но, понимаете, я сегодня говорю много глупостей. Это все горе... Я слишком потрясен. Я ничего такого не хотел сказать... Это все горе... — Он зарыдал и упал без чувств.

Я шагнул к нему и положил руку на его голову.

— Успокойся! Тот, кто посмеет обидеть тебя или твоих людей под крышей дома Ференци, будет иметь дело со мной. — И с этими словами я увел ее в свои апартаменты...

Когда мы оказались одни там, где никто не осмелился бы нас побеспокоить, я снял с нее меховую накидку, и она осталась в простом крестьянском платье. Теперь она стала больше походить на ту принцессу, которую я знал, но все же это была еще не совсем она. Мои глаза загорелись, они жаждали увидеть ее всю. И она это понимала.

— Разве так может быть? — удивленно спросила она. — Я действительно вас знаю. Никогда еще мои сны не были столь реальными!

— Ты права," — ответил я. — Нас нельзя назвать... незнакомыми. Мы действительно видели одни и те же сны.