Фрэнсис Вилсон - Замок

Во дворе царил хаос.

Ходячие трупы бродили повсюду, убивая солдат в постелях, на посту — везде. Пули их не брали — они и так были мертвы. Охваченные страхом солдаты выпускали в них очередь за очередью, но мертвецы продолжали наступать. Хуже того — как только кого-то из живых убивали, новоиспеченный покойник тут же поднимался и пополнял ряды атакующих.

Двое отчаявшихся эсэсовцев сняли засов с ворот и начали открывать их. Но прежде чем они смогли выскочить наружу, их схватили и повалили наземь. А мгновение спустя они уже были на ногах и встали в воротах рядом с другими мертвецами, следя за тем, чтобы никто из живых не вырвался за пределы замка.

Внезапно погас свет — кто-то очередью разнес генераторы.

Эсэсовский капрал впрыгнул в джип и завел мотор, надеясь прорваться за ворота, но слишком резко выжал сцепление, и двигатель заглох. Завести его снова он не успел, потому что был сдернут с сиденья и задушен.

Один рядовой, который корчился и дрожал под своей шинелью, был задушен его собственным спальным мешком, причем сделал это мертвец без головы, при жизни звавшийся Лютцем.

Вскоре стрельба понемногу стала стихать. Редкие очереди перешли в одиночные выстрелы. Криков больше не было слышно, только вой, доносившийся из казармы, да и тот вскоре прекратился. Воцарилась тишина. Во дворе стояли мертвецы — убитые давно и только что, абсолютно неподвижные. Они словно ожидали дальнейших приказаний.

Внезапно все они попадали, кроме двоих, которые направились в подвал, неуклюже переставляя ноги. В центре двора возвышалась одинокая величественная фигура. Хозяин замка. Теперь уже сомнений в этом не было.

Когда в ворота начали просачиваться клубы тумана, густой пеленой окутывая двор, Моласар повернулся и зашагал в подземелье.

Глава 28

Магду разбудила стрельба в замке. В первый момент она испугалась, подумав, что немцы прознали о планах отца и решили его расстрелять. Но эта страшная мысль тут же исчезла. Это была беспорядочная стрельба, а не залп по команде. Скорее всего, там произошел короткий бой.

Съежившись на сырой земле, Магда заметила, что звезды на светлеющем небосклоне потускнели. Эхо последних выстрелов вскоре растаяло в холодном предрассветном воздухе. Кто-то или что-то одержало в замке победу. Магда была уверена, что победил Моласар.

Девушка поднялась и подошла к Гленну. Лицо его было в поту, он учащенно дышал. Она откинула покрывало, чтобы взглянуть на раны, и вскрикнула: Гленн плавал в голубом сиянии, исходившем от клинка. Она осторожно коснулась его — свет не обжигал, а приятно грел руку. Под разорванной рубашкой Гленна она нащупала какой-то маленький твердый предмет, похожий на наперсток, и осторожно взяла его в руки.

В тусклом утреннем свете Магда не сразу поняла, что катается у нее в ладони. Кусочек свинца. Пуля.

Магда провела руками по телу Гленна. И обнаружила еще много пуль. А вот ран стало гораздо меньше. Они почти все исчезли. На месте кровавых дыр, в которые свободно пролезал палец, остались небольшие шрамы. Магда отвернула рубашку на животе у Гленна и стала рассматривать место, где обнаружила кусочек свинца. Справа, рядом с клинком, который Гленн прижимал к груди, виднелась открытая рана с шишкой посередине. Вдруг шишка лопнула и на поверхность вышла еще одна пуля. Зрелище было и пугающим, и чудесным. Голубое сияние извлекало из тела Гленна пули и затягивало раны! Магда с немым изумлением продолжала наблюдать.

Сияние стало меркнуть.

— Магда…

От неожиданности девушка подскочила. Голос Гленна звучал гораздо уверенней. Она снова укутала его в одеяло. Взгляд Гленна был устремлен на замок.

— Отдохни еще немного, — шепнула девушка.

— Что там происходит?

— Недавно там стреляли. И сильно.

Застонав, Гленн попытался сесть. Но Магда легко уложила его обратно — он был еще очень слаб.

— Мне надо в замок… Остановить Расалома.

— А кто это — Расалом?

— Тот, кого вы с отцом называете Моласаром. Он просто перевернул свое имя. На самом деле его зовут Расалом… Я должен остановить его.

— Уже рассвело. Вампир никуда не может двинуться после восхода солнца, так что…

— Он боится солнца не больше, чем ты!

— Да, но ведь вампиры…

— Никакой он не вампир! И не был им никогда! Будь он просто вампиром, — в голосе Гленна зазвучали нотки отчаяния, — я бы и пальцем не пошевелил, чтобы его остановить!

Магду вдруг охватил леденящий ужас.

— Не вампир?!

— Он всего лишь источник легенд о вампирах, но питается вовсе не кровью. Это закрепилось в легендах, в памяти поколений только потому, что кровь — вещь материальная, ее можно увидеть, потрогать. То, чем действительно питается Расалом, нельзя ни увидеть, ни потрогать.

— Ты имеешь в виду то, о чем пытался мне рассказать прошлой ночью, перед тем… перед тем, как пришли солдаты? — Ей не хотелось вспоминать об этом кошмаре.

— Да. Он черпает силу из человеческой боли, несчастий, безумия. Он питается агонией тех, кого убивает собственноручно, но предпочитает жестокость людей по отношению друг к другу.

— Но это же смешно! Этим невозможно питаться! Это все слишком… слишком нематериально!

— Солнечный свет тоже «слишком нематериален», однако все расцветает под его лучами. Поверь мне: Расалом питается вещами, которые невидимы и неосязаемы и одна ужасней другой.

— Послушать тебя, так он прямо сам Змей!

— Ты хочешь сказать, Сатана? Дьявол? — Гленн слабо усмехнулся. — Забудь все религиозные учения, о которых когда-либо слышала. Они здесь ни при чем. Расалом появился гораздо раньше любого из них.

— Не могу поверить…

— Еще во времена Предтеч. Он прикидывается пятисотлетним вампиром, потому что это хорошо вписывается в историю замка и данной местности. И потому, что такие рассказы легко вызывают страх — дополнительное наслаждение для него. Но он намного, намного старше. Все, что он рассказал твоему отцу, — чистая ложь. Правда лишь то, что ему необходимо восстановить силы.

— Все? А как быть с тем, что он спас меня? И вылечил папу? А деревенские жители, которых майор взял в заложники? Ведь их расстреляли бы, если бы не он.

— Никого он не спасал. Ты говорила, что он убил солдат, охранявших крестьян. Но разве он выпустил арестованных? Нет! Только выставил майора полным идиотом, заставив мертвецов промаршировать в его комнату, надеясь, что тот с перепугу немедленно расстреляет заложников. Подобные ситуации и придают ему силу. А после пятисотлетнего заточения ему нужно основательно подкрепиться. К счастью, обстоятельства сложились против него и крестьяне остались живы.