Максим Перфильев - Нечто в лодке по ту сторону озера...

Евгений с тем молодым парнем так же встали и, выставив вперед руки, направив их ладонями к Владу, начали молиться на иных языках. Парень как-то странно оглянулся на Евгения и в его глазах промелькнул страх и некоторое непонимание того, что ему делать. Видно было, что Евгений так же боялся, но в его выражении лица было больше решительности. Они молились на иных языках, в то время как Влад злобно шипел на них и делал резкие выпады головой в их сторону, а я сидел и играл на гитаре, стараясь уже делать это громче и постепенно переходя на ритм.

Наконец, Евгений властно и твердо произнес:

— Во имя Иисуса Христа, демон, мы приказываем тебе — пошел вон из этого человека!

Через пару секунд он снова так же властно повторил:

— Во имя Иисуса Христа мы приказываем тебе убираться прочь!

Влад зашипел еще сильнее и стал проявлять больше агрессии. Теперь он начал махать руками перед собой с растопыренными напряженными пальцами так как будто бы у него на них были острые когти, он не хотел подпускать к себе кого-либо и вел себя как животное, сражающееся за свою добычу. Его глаза неестественно блестели какой-то звериной злобой и яростью и все тело брызгало какой-то животной энергией. Его вены на шее выступили так, как будто готовые вот-вот разорваться. Я вновь ощутил невероятный ужас и нечто крайне неприятное, и чувствовал, что страх, пришедший ко мне сейчас, исходит не изнутри, как естественная физиологическая реакция, а наваливается на меня от куда-то снаружи, из внешнего мира.

— Мы приказываем тебе — пошел вон! — продолжал грозно кричать Евгений.

— …Ты не имеешь на него власти!

— …Он будет освобожден!

— …Убирайся из него во имя Иисуса Христа!

— …Ты обязан подчиниться этому имени!

Я уже перешел на серьезный ритм, долбя по струнам. Парень, который приехал с Евгением, в основном молился на иных языках, перебарывая в себе страх и нерешительность, а сам Евгений провозглашал на родном языке и приказывал бесам уходить. Я подумал, что было бы очень хорошо, если бы соседей вокруг в соседних квартирах сейчас не было бы дома, потому что в комнате стояла такая какофония звуков, перемешиваясь с шипением и какими-то неестественными криками самого Влада, что мне реально становилось страшно, как бы кто не вызвал милицию. Хотя вроде Света говорила, что у них в доме хорошая звукоизоляция. В свою очередь я сдерживал себя от того, чтобы играть громче и старался снижать уровень звука, понимая, что чем громче буду играть я — тем громче будут молиться Евгений со своим помощником. А я все-таки не хотел устраивать здесь театральное представление для жильцов дома.

Влад тем временем продолжал яростно размахивать руками, пытаясь зацепить кого-нибудь ногтями, неожиданно выросшими у него на пальцах. Он не хотел подпускать к себе Евгения, который уже порывался подойти к нему ближе. Влад становился похож на какого-то оборотня, по своим повадкам и движениям, хотя его тело оставалось человеческим и не претерпело каких-либо изменений. Разве что ногти действительно стали длиннее.

Евгений продолжал свои старания, чтобы приблизиться к Владу и рывками пытался подойти к нему, не зная, с какой стороны лучше прорвать оборону, но Влад, словно загнанный в угол зверь продолжал отмахиваться своими когтями и яростно шипеть на них с помощником. Молодой парень стоял немного в стороне, только лишь выставив вперед ладони, и молился на иных языках.

Я подумал, что все это может затянуться, и меня не радовала такая перспектива.

Наконец после нескольких неудачных попыток, Евгений, резко кинувшись к Владу, минуя его очередной замах его мощной руки, все же сблизился с ним и руками захватил его голову, продолжая молиться и приказывая бесам убираться прочь. Началась борьба между Владом и Евгением. Было видно сильное напряжение и, кажется, Евгений не мог справиться с ним один. Влад превозмогал его.

— Я приказываю тебе убираться прочь из этого человека! — кричал Евгений, с силой обхватывая своими ладонями голову Влада, но результата не было. Тот шипел, хрипел и продолжал ругаться, яростно сверкая глазами.

— Иннокентииий!!! — наконец закричал Александр, и молодой парень, до этого растерянно стоявший в стороне и молящийся на иных языках, кинулся на помощь своему старейшине.

Вместе они схватили Влада и, удерживая его, Евгений начал властно спрашивать, едва не переходя на крик:

— Как твое имя?! Каак твоееее имя?!

— Отчаяние! — неожиданно прохрипел Влад, брызгая изо рта редкой слюной.

— Убирайся прочь!… Как ТВОЕ имя?!

— Безнадежность! — снова прохрипел Влад.

— Убирайся прочь, безнадежность!… Как ТВОЕ имя?!

— Блуд!

— Убирайся вон, дух блуда!… Дальше! Имя!

— Депрессия!

— Убирайся вон, депрессия! Ты не имеешь на него власти!… Имя!

— Самоубийство!

— Убирайся из этого человека, самоубийство!

В этот момент Влад яростно крутанул головой, его раскрасневшееся и опухшее мокрое лицо выскользнуло из ладоней Евгения, затем он отдернул свою левую руку, освободив ее от захвата Иннокентия, и с силой толкнул его в сторону на угол комнатного гарнитура. Иннокентий отлетел, ударившись спиной об угол, и упал на колени.

Теперь Влад остался один на один с Евгением и, схватив его за шею, начал медленно прижимать его к полу. Евгений продолжал молиться, сопротивляясь и приказывая бесам убираться, но его колени подгибались и он опускался вниз.

Наконец Иннокентий, оправившись, после удара, медленно повел головой в сторону Влада, выпрямив ударенную спину и, встав на ноги, с некоторой яростью на лице бросился на помощь Евгению.

Вместе они все же смогли одолеть его и, медленно с большим напряжением пригнув к полу, опустили его на колени.

— Дух самоубийства, убирайся прочь! — грозно произнес Евгений твердым голосом.

Влад неожиданно перестал шипеть и начал сильно кашлять. Он кашлял некоторое время, стоя на коленях на полу и загибаясь, словно корчась от судорог, пока Евгений и Иннокентий так же стоя на коленях, но стараясь быть немного выше, возлагая свои руки ему на голову и на спину, продолжали молиться.

В конце концов, Влад прокашлялся и его вырвало на пол прямо на хороший недавно купленный ковер, который так любила Света. Рвотная масса брызнула в своем широком радиусе и, попав так же и на пиджак Евгения, начала стекать по нему, явно не претендуя на свою привлекательность.