Сара Элфгрен - Круг

Ознакомительный фрагмент

– Такое не забывается, – бормочет Линнея.

Вокруг ее глаз растеклась косметика. Мину вдруг понимает, что сама так и не плакала. Линнея, наверно, думает, что Мину – самое бесчувственное существо на всем белом свете. Но Линнея просто смотрит на нее.

– Мы же учились вместе в седьмом классе, да?

Мину кивает.

– Как тебя зовут? Минна?

– Мину.

– А, точно.

Линнея не называет своего имени. Или ей все равно, или она уверена, что Мину ее знает. Хотя как можно не знать Линнею Валин? Все старшеклассники только о ней и говорят.

– Девочки, – слышится голос директрисы, и Мину поднимает глаза.

На бесстрастном лице Адрианы Лопес незаметно никаких чувств.

– Полиция хочет поговорить с вами, – продолжает она.

Мину косится на Линнею и поражается той ненависти, с которой девочка смотрит на Адриану. Директор, кажется, тоже замечает это, потому что останавливается на полуслове.

– Ты дружила с Элиасом, не так ли? – спрашивает она.

Линнея молчит. Директриса отворачивается и спрашивает что-то неразборчиво у вошедшего в кабинет полицейского.

– Вы можете остаться, – отвечает он, и все садятся.

Полицейский, в котором Мину узнает отчима Ванессы Даль, никак не может найти удобное положение на складном стуле. Наконец он закидывает одну ногу на другую, согнув ее в колене. Это выглядит довольно смешно.

– Мое имя Никлас Карлссон. Назовите, пожалуйста, ваши имена.

Он достает маленький блокнот для записей и карандаш. Мину видит, что карандаш обгрызен по краю. Полицейский грызет карандаши. Грызун в униформе.

– Мину Фальк Карими.

– Так, ясно. Ну а тебя я знаю, – говорит Никлас Линнее.

Возможно, он не имел в виду ничего плохого, но прозвучало это не очень вежливо. Мину напряглась: она увидела, что Линнея еще сильнее сжала в руках пластиковый корпус мобильника, и тот жалобно заскрипел.

«Не говори ничего, – думает Мину. – Пожалуйста, Линнея, не наговори глупостей, а то тебе же будет хуже».

– Я понимаю, что случившееся должно быть ужасно для вас, – говорит Никлас и принимается играть роль сочувствующего полицейского. – У нас имеется экстренная помощь для таких случаев.

– В школе будут работать психологи, – добавляет директриса. – Вы можете поговорить с одним из них прямо сейчас.

– Я уже хожу к психологу, – отвечает Линнея.

– Ну что ж, раз так, хорошо, – говорит Никлас-полицейский. – Вы были знакомы с Элиасом?

– Я – нет, – бормочет Мину.

Никлас смотрит на Линнею. Отчетливо видно, что он пытается скрыть свою неприязнь к этой черноволосой девушке с размазанной косметикой.

Мог бы и не притворяться, думает Мину.

– Ну а вы были друзьями, так? – спрашивает он.

– Да, – говорит Линнея, опуская взгляд.

– Насколько я понимаю, у Элиаса были проблемы…

Линнея кивает.

– Он и раньше предпринимал попытки самоубийства.

– Один раз, – говорит Линнея.

– Хорошо, – говорит полицейский. – Добавить тут, в общем, нечего. Разумеется, патологоанатом составит свое заключение. Но ситуация довольно прозрачна.

В его голосе звучит такое пренебрежение, что Мину хочется кричать. А если Элиаса убили и инсценировали самоубийство? Tогда полиция пропустит преступление!

«В этом долбаном городе так всегда, – думает Мину. – Ты – то, что о тебе думают другие».

– Хорошо, – снова говорит Никлас и поднимается. – Доберетесь сами домой?

Мину еще даже и не думала об этом.

– Я позвоню маме, – говорит она.

– А ты? – спрашивает директор Линнею.

– Я как-нибудь сама, – отвечает она.

Но директриса не отпускает их. Мину видит, как она колеблется, подбирая слова. И еще до того, как она начинает говорить, Мину понимает, что Адриана сейчас скажет что-нибудь об Элиасе и произойдет взрыв.

– Линнея, – начинает она. – Я очень переживаю за то, что случилось. Элиас был, как мне кажется, особенным человеком.

Линнея отвечает хриплым напряженным голосом:

– Почему же вы не сказали это ему самому?

Директриса застывает на месте. Ее рот приоткрыт, слова застряли на полпути.

– Давайте-ка не волноваться, – говорит полицейский, кинув покровительственный взгляд на Адриану Лопес.

Линнея поднимается и выходит из кабинета, не сказав больше ни слова.

Мину нерешительно смотрит на директрису.

– Можешь идти, – говорит Адриана.

Мину идет в класс за своей сумкой. Стулья подняты на парты. Пылинки кружатся в солнечном свете, падающем из окна. Она идет к своему месту, но сумки там нет.

– Мину?

Она оборачивается. В дверях стоит Макс, держа в руках ее сумку.

– Я взял ее.

– Спасибо.

Их пальцы случайно касаются друг друга, и Мину чуть не роняет сумку на пол. Руки не слушаются ее.

«Как я могу думать о чем-то, кроме пережитого только что ужаса?» – удивляется она.

– Как ты? – спрашивает Макс.

– Не знаю, – говорит Мину, все еще не веря, что может так легко поддерживать разговор с Максом.

Он понимающе кивает.

– Когда я был в твоем возрасте, один близкий мне человек покончил жизнь самоубийством.

Его голос спокоен, но Мину видит, как сжимается его левая рука. Есть боль, которую время не вылечивает.

– Я не была знакома с Элиасом, – говорит Мину. – Но Линнея дружила с ним.

Вдруг Макс кладет руку ей на плечо. Тепло его пальцев чувствуется даже через ткань свитера.

– Если захочешь поговорить об этом со мной, заходи.

– О’кей, – говорит Мину.

Она не решается сказать что-нибудь еще, боясь, что голос ее подведет.

– Мне правда очень жаль. Ужасно, что тебе пришлось такое пережить. Береги себя, – говорит он, дружески треплет ее по плечу и убирает руку.

Мину вдруг замечает, что дрожит всем телом. Паника вцепляется в нее острыми когтями, становится тяжело дышать. Надо бежать отсюда.

– Мне пора, – говорит она. – Спасибо.

Выскочив из дверей класса, она мчится вниз по лестнице. Солнечный свет ослепляет ее, когда она распахивает дверь и оказывается на школьном дворе. Около входа, скрестив ноги, сидит и курит Линнея.

Сердце Мину сильно стучит, она так запыхалась, что ей сложно говорить. Она смотрит на улицу, видит красную машину. Сквозь стекло она улавливает очертания лица мамы.

– Хочешь, подвезем тебя? – выдавливает она из себя.

– Нет, – отвечает Линнея.

– Точно?

– Почему ты бежала?

– Я… Я не знаю. Мне нужно было уйти оттуда.

Линнея щелчком отбрасывает сигарету.

– Он не совершал самоубийства, – говорит она.

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорила с ним незадолго до этого. Он должен был прийти ко мне домой. Поговорить… – Линнея запинается. – Мы поссорились. Но мы не были… Он что-то хотел рассказать мне… Он просто не мог…