Истории с привидениями - Эдит Уортон

Она посмотрела на меня с удивлением.

– Год с того дня, когда я встретила ту женщину. Разве ты не помнишь? Странная женщина, которая шла по подъездной аллее в тот день, когда я сломала лодыжку. Тогда мне это не пришло в голову, но это было накануне Дня всех усопших.

Я сказала: да, я помню.

– Так вот, сегодня тоже канун Дня всех усопших. Я не так хорошо, как ты, знаю церковные праздники, но, кажется, не ошибаюсь.

– Да. Сегодня канун Дня всех усопших.

– Так я и думала… Так вот, сегодня днем я вышла на свою обычную прогулку. С утра я писала письма и оплачивала счета, поэтому вышла позднее, чем всегда, когда уже почти начинало темнеть. Но вечер был чудесный, ясный. И когда я дошла до ворот, в них входила та самая женщина… она направлялась к дому…

Я сжала руку кузины, она была горячей.

– Раз уже наступали сумерки, как ты можешь быть уверена, что это была та самая женщина? – спросила я.

– О, я абсолютно уверена, вечер был такой ясный. Я узнала ее, и она узнала меня. Я поняла, что она сердится на то, что я ее увидела. Я остановила ее и спросила: «Куда вы идете?» – точно так же, как спросила ее в первый раз. И она ответила тем же чудны́м голосом с иностранным акцентом: «Просто навестить одну из девушек» – точно так же, как в прошлый раз. Тогда я вдруг рассердилась и сказала: «Вашей ноги больше никогда не будет в моем доме. Вы меня слышите? Я приказываю вам уйти». А она рассмеялась, да, рассмеялась – очень тихо, но отчетливо. К тому времени стало совсем темно, как будто внезапный вихрь закрыл небо тучами, и несмотря на то, что женщина стояла рядом, я почти ее не видела. Мы стояли у купы хемлоков[55] как раз на повороте дорожки, и когда я подошла ближе, возмущенная ее дерзостью, она зашла за деревья, я тут же последовала за ней, но ее там не было… Клянусь тебе, она исчезла… Я поспешила домой, опасаясь, что она проскользнет мимо меня и первой окажется в доме. Но что поразительно: как только я дошла до двери, черные тучи рассеялись, и сумерки снова стали прозрачными. В доме все было как обычно, и слуги хлопотали, выполняя свою работу, но я не могла выкинуть из головы, что женщина под покровом темноты все же пробралась в дом раньше меня. – Она перевела дыхание и продолжила: – В холле я остановилась у телефона, позвонила в «Никсон» и попросила немедленно прислать мне машину для срочной поездки в Нью-Йорк с надежным водителем. И Никсон приехал сам… – Она откинулась головой на подушку, глядя на меня, как испуганный ребенок. – Очень любезно было со стороны Никсона приехать самому, – добавила она.

– Да, очень любезно, – подхватила я, – но когда они увидели, что ты уезжаешь, – я имею в виду слуг…

– Да, слуги… Поднявшись наверх, я вызвала Агнес. Она явилась, как всегда, сдержанная и спокойная. Но когда я сказала ей, что через полчаса уезжаю в Нью-Йорк – я сказала, что у меня внезапно возникло неотложное дело, – ей впервые в жизни изменило присутствие духа. Она не выглядела удивленной, она даже не возразила, а ты знаешь, какая Агнес спорщица. И, наблюдая за ней, я увидела маленькую потаенную искорку облегчения в ее глазах, хотя она всегда была настороже. Она только сказала: «Слушаюсь, мадам» и спросила, что я хочу взять с собой. Словно у меня была привычка срываться и лететь в Нью-Йорк на деловое свидание после наступления темноты осенней ночью! Она сделала ошибку, не изобразив удивления и даже не спросив, почему я еду не на своей машине. И то, что она до такой степени потеряла голову, испугало меня больше всего. Потому что я видела: она была так благодарна мне за этот отъезд, что не решалась говорить из опасения выдать себя – а то вдруг бы я изменила свое решение.

После этого миссис Клейберн долго лежала молча, ее дыхание сделалось спокойней, и наконец она закрыла глаза, как будто ей стало легче после того, как она выговорилась, и захотелось спать. Когда я тихонько встала, чтобы уйти, она чуть-чуть повернула голову и пробормотала: «Я больше никогда не вернусь в Уайтгейтс», после чего снова закрыла глаза, и я увидела, что она засыпает.

Надеюсь, я не упустила ничего существенного, записывая странную историю моей кузины с ее слов. Достоверность моих записей – это все, за что я лично могу поручиться. Остальное – а что-то еще, разумеется, остается – чистые догадки, которые я не пытаюсь выдать за факты.

Горничная моей кузины Агнес была родом с острова Скай, а, как всем известно, Гебриды – кладезь всего сверхъестественного, будь то силуэты призрачных существ или еще более призрачное ощущение присутствия невидимых наблюдателей, населяющих долгие ночи беспокойного одиночества. Сара, во всяком случае, всегда подозревала, что Агнес – возможно, бессознательно и уж во всяком случае не злонамеренно – служила каналом, по которому потусторонние влияния доходили до податливой челяди Уайтгейтса. Хотя Агнес прослужила долгое время у миссис Клейберн, ни разу не обнаружив своего сродства с неведомыми силами, способность сообщаться с ними могла дремать в ней в ожидании соприродного контакта, и этот контакт был послан ей в лице неизвестной посетительницы, которую моя кузина два года подряд встречала на подъездной дорожке Уайтгейтса накануне Дня всех усопших. Конечно, дата подтверждает мою гипотезу, потому что, полагаю, даже в наш лишенный воображения век некоторые люди еще помнят, что канун Дня всех усопших – это ночь, когда мертвые могут ходить среди нас и когда, кроме того, другие духи, сострадательные или злонамеренные, освобождаются от запретов, которые ограждают от них землю для живых во все остальные дни года.

Если совпадение дат не является случайным – а я думаю, что оно не случайно, – то странная женщина, которая дважды появлялась на подъездной аллее Уайтгейтса в канун Дня всех усопших, была либо привидением, либо, что более вероятно и более тревожно, живой женщиной, в которую вселилась ведьма. История ведьмовства, как хорошо известно, изобилует подобными случаями, так что, вполне вероятно, эта женщина была послана силами, заправляющими в подобных делах, чтобы призвать Агнес и остальных слуг на полуночный шабаш в каком-нибудь уединенном месте по соседству. Чтобы узнать, что происходит на шабашах и почему они обладают неодолимой притягательностью для робких и суеверных натур, достаточно обратиться к обширному корпусу литературы, описывающей эти таинственные