Вина и грехи - Мара Вульф

освободить его, – сказал Невен. – Ярон будет убивать невинных, а, судя по тому, что я о нем слышал, его старому «я» это не понравится. Быстрая смерть стала бы для него избавлением, но Валеа этого не захотела, и мы смирились.

Я положила руку на плечо Николая, потому что у меня возникло тревожное ощущение, что ему нужно как-то удержаться и не кинуться на Невена. Стригою не нравилось, что тот говорил за меня.

– Я найду способ снять проклятие и хочу, чтобы вы мне помогли.

– Это может сделать только тот, кто его наложил. А Брианна его ненавидит. Она никогда не снимет проклятие. Она скорее убьет себя, а вместе с собой и любую надежду для Ярона. В глазах этой женщины ее сын – трус и неудачник. – Невен подошел ко мне с баночкой мази в руке и тряпочкой. – Поможешь ей? – к моему удивлению, спросил он Николая.

Тот взял у него ткань и мазь.

– Ты не против?

– Нет.

Только когда я полностью сняла грязный плащ, стал понятен масштаб повреждений. Я не сомневалась, что Невен мог бы залечить их с помощью магии, но и он, и я понимали, что Николай никогда не подпустит его ко мне достаточно близко. Атмосфера в палатке чересчур накалилась. Как же мне рассказать все этим двоим, если Николаю не терпелось вцепиться колдуну в горло? Я в который раз отметила, что он стал гораздо более необузданным, чем раньше.

Невен отвернулся и неспешно отошел к столу. Там он сделал вид, что осматривает какое-то оружие.

– Палатина ты тоже планируешь ввести в курс дела? – спросил он непринужденно.

Я сняла рубашку и села перед Николаем в одной сорочке. Тот задержал дыхание, когда начал бережно смывать кровь с моих плеч и рук.

– Да, – просто ответила я. – Будь добр, накинь на палатку завесу. Не хочу, чтобы кто-то услышал то, что мне нужно вам рассказать. Я могла бы сделать это сама, но, боюсь, сейчас я не в лучшей форме. – Я вздрогнула, когда Николай надавил на кожу слишком сильно.

– Прости, – вздохнул он. – Тебе нужно что-нибудь выпить. Никаких экскурсий и боевых тренировок в ближайшие несколько дней. Великая Богиня, о чем ты только думала?

Я ободряюще ему улыбнулась, но не стала напоминать, что он не в том положении, чтобы мне указывать.

– Все хорошо. Правда. Бывало и хуже.

Стригой так сильно стиснул зубы, что они заскрипели.

– Я прекрасно это знаю и очень хотел бы, чтобы это никогда не повторилось.

Мы оба вспомнили о травмах, которые нанесла мне Мелинда.

Обернувшись к Невену, я увидела, как он раскрыл руку и из нее вырвалась почти невидимая пелена света. Она легла на внутренние стены палатки и закрыла нас от подслушивающих.

– Это навсегда, – сказал Невен, когда закончил, обращаясь к стригою. – Никто не услышит, о чем здесь говорят. Но войти, конечно, все равно может кто угодно. Так что не теряй бдительность.

– Обязательно. Спасибо.

Николай встал, чтобы промыть тряпку, а когда вернулся, продолжил работать над моей рукой. В итоге она стала такой чистой, какой не была уже давно. Я и сама могла бы это сделать, но прикосновение ко мне, похоже, успокоило его. И меня тоже. Я невольно придвинулась к нему ближе и постаралась не думать о том, что произошло прошлой ночью в замке. К чему бы ни принуждала его Селеста, он делал это только ради своего народа и своей страны. Его лицо было сосредоточено, и у меня возникло искушение коснуться его волос, но я решила не усугублять ситуацию.

– Зачем ты отправилась в горы? – Сейчас Николай выглядел гораздо более собранным, чем прежде. Вряд ли это надолго, но уверена, что он достаточно разумен и поймет, что колдун нам нужен. Как только узнает всю историю.

– Чтобы посмотреть на армию Селесты.

Его голова дернулась вверх:

– Какую армию?

– Она создала тысячи призрачных ведьмаков, и у нее на службе сотни ликанов. Они расположились в ущелье за соседним горным хребтом. – От одного воспоминания о том ужасающем зрелище по коже побежали мурашки. – Иван обнаружил их и отвел нас туда сегодня. На обратном пути я упала, и тогда меня нашел Ярон.

Николай, от которого не укрылась моя дрожь, потянулся за одеялом и накинул его мне на плечи.

– Как ей удалось это сделать? Так, чтобы никто не заметил?

– Думаю, Брианна Валери руководит операцией. И я даже подозреваю, что ее телом завладела душа Нексора. Она злее всех существ на свете, которых я когда-либо встречала.

– Нексор? – уточнил Николай. – Колдун, живший тысячу лет назад?

Он посмотрел на меня так, будто я окончательно потеряла рассудок.

– Именно он. Когда я сбежала два года назад, Анкута отдала мне гримуар Эстеры. В нем содержалось послание, которое могли расшифровать только носители семиконечной звезды. Хотя «послание» – это, наверное, громко сказано. Скорее, крик о помощи.

Николай по-прежнему держал мою руку в своей.

– Как вам известно, она убила Нексора, потому что он стал жестоким и безжалостным. Но у него на то была причина… с его точки зрения, вероятно, очень даже веская.

– А вот теперь мне правда интересно. – Невен сел, упершись локтями в колени. От него не ускользало ни единого слова. Каждая клеточка его тела превратилась в напряженное внимание.

– Он случайно не один из твоих предков? – Николай повернулся к колдуну и заслонил меня своим телом.

– Нет, – задумчиво ответил Невен. – Этим мой род похвастаться не может.

– Радуйся. – Я решила не обращать внимания на сарказм в его словах. – Нексором двигало желание найти секрет бессмертия, – продолжила я, пытаясь отвлечь этих двоих друг от друга. Я не могла и не хотела участвовать еще и в этой борьбе. – В хрониках об этом не пишут, но Эстера смертельно заболела. Он любил ее до безумия и не мог смириться с потерей.

Я сглотнула, вспомнив видения, которые посещали меня в катакомбах. Даже сквозь века, прошедшие с тех пор, я прониклась той любовью.

Николай нахмурился.

– Эстера убила его, но было уже слишком поздно. Ему удалось отделить свою душу от тела, и с тех пор он бродит по нашему миру. То же самое он сделал бы и с душой Эстеры, если бы она его не опередила.

– Ты же не пытаешься найти эту душу и уничтожить ее навсегда? – Вопрос Николая сопровождался глухим рыком. – Вот о чем тебя просила Эстера?

– Да. Не только меня, но и всех носительниц семиконечной звезды до меня. – Я крепче сжала его руку, когда он попытался отнять ее у меня. В его глазах я,