Кай Мейер - Дочь алхимика

— Кристофер, ну просыпайся же!

Он открыл глаза, моргнул и в слабом свете висящей на потолке лампы обнаружил сидящую на краю постели Ауру. Она возбужденно обмахивалась кипой бумаг.

— Что… что это?

Она победно улыбнулась.

— Разгадка! Я нашла её.

Он мгновенно проснулся.

— Мне снился сон.

— И ты туда же!

— Я видел тебя во сне.

Она склонила голову набок, но затем решила не продолжать эту тему.

— Итак? — спросил он и приподнялся. Его тощий торс был обнажен. Шрамы повсюду пересекали его грудь.

— Это тебя в тюрьме? — смущенно спросила Аура.

— Да, — неохотно ответил он. — Так ты говоришь, у тебя есть разгадка?

— Ты уже совсем проснулся?

— Неужели она такая сложная?

— Это как посмотреть.

Он потянулся.

— Тогда давай я для начала встану.

Через полчаса они сидели в кабинете. Пахло холодным пеплом, хотя горничная прочистила камин накануне. Поскольку Ауре казалось довольно глупым смотреть на пустой камин, она передвинула свое кожаное кресло так, что они с Кристофером сидели друг напротив друга. Его левое колено нетерпеливо подергивалось вверх и вниз.

— Я жду, — сказал он, указывая на кипу бумаг в её руке.

Она начала с вопроса.

— Сколько букв в формуле сатора?

— Двадцать пять: пять рядов по пять букв.

Аура кивнула.

— Во времена Пифагора математика придавала числам не только количественные, но и качественные значения. Сегодня эти значения, в основном, ушли в небытие, не считая числа тринадцать, которое считается несчастливым. Тогда, еще во времена древних греков, из чисел начали составлять так называемые магические квадраты, которые не следует смешивать с анаграмматическими квадратами, которые состоят из букв. Магические же квадраты — это выстроенные в определенном порядке ряды чисел от одного до девяти, размещенные в квадратном поле. При этом порядок расположения чисел таков, что если складывать числа по горизонтали, по вертикали и по диагонали, то сумма будет всегда одинакова. Предполагают, что все фокусы в «Фаусте» Гете базируются на одном из подобных квадратов.

Кристофер смиренно пожал плечами; он никогда не читал «Фауста», да, и в математике разбирался не бог весть как.

Аура была настолько увлечена, что не обратила внимания на неуверенность Кристофера.

— Наша формула сатора состоит из пяти букв и пяти столбцов. Ты знал, что число пять принято считать символом Марса и его эзотерического выражения? Вот, взгляни-ка.

Она вытащила из кипы бумаг один лист и протянула его Кристоферу. На этом листе она составила перечень некоторых небесных светил. Напротив каждого из них был изображен принятый в эзотерических учениях и оккультизме символ, а также соответствующее число.

— Теперь-то ты понимаешь, что я имею в виду? — взволнованно спросила она.

Кристофер задумчиво смотрел на бумагу.

— Если честно…

Она вздохнула, вскочила и встала рядом с его креслом. Её тонкий указательный палец постучал по этому листу.

— Смотри, за Марсом стоит символ, круг со стрелой. Рисунок, обозначающий щит и копье. Этот рисунок имеет еще два значения. Первое — не играющее в данный момент для нас никакой роли — обозначение мужского пола. Но второе значение — это первый ключ к разгадке послания Лисандра. Потому что все эти символы, как в алхимии, так и в химии, соответствуют обозначениям различных металлов. Символ Марса обозначает железо.

Он вопрошающе глянул на листок, потом посмотрел ей в глаза.

— Ну и что из этого?

«Боже мой, — подумала она, — неужели он до сих пор еще не понял о чем идет речь?» Но потом сказала себе, что сама двенадцать часов корпела над этими числами, планетами и символами. Не удивительно, что он не может понять всего сразу.

— Смотри, — сказала она, вытащила лист из его рук и еще раз повела пальцем по нему. — Пятерка означает Марс, а Марс означает железо. Пока все ясно, или нет?

Кристофер улыбнулся.

— Пока да.

На мгновение она спросила себя, не пытается ли он посмеяться над ней.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я спятила?

— Нет, конечно.

Она наморщила лоб, но затем снова тряхнула лист.

— Дальше идет Солнце. Его число шесть, на один больше пяти. Солнце означает золото. Вот, взгляни-ка на символ!

Он кинул взгляд на лист и сказал:

— Круг. Или…

— Колесо! — выпалила она. — Ну, теперь-то ты наконец понял?

— Подожди, — нерешительно сказал он. — Формула сатора — это квадрат пяти. Если в переносном смысле, как в послании Лисандра, сюда добавится еще одно колесо, то у нас получится шесть. И шестерка и колесо — это символы Солнца, которое в свою очередь…

— Является символом золота! — взволнованно перебила она.

— А философский камень превращает неблагородные металлы, такие как свинец, железо и ртуть, в золото.

— Точно! — Аура вскочила и стала беспокойно ходить перед камином. Сердце её было готово выскочить наружу от волнения. — Лисандр зашифровал послание, потому что не хотел, чтобы Джиллиан узнал об этом. «Новое колесо» — это не что иное, как символ солнца. Символ золота — и философского камня!

Кристофер наклонился вперед. Вся усталость моментально слетела с него.

— Лисандр действительно нашел камень! Боже мой, это правда! Он был у него уже тогда, семь лет назад! — Он покачал головой, будто все еще не мог поверить. — Но тогда почему мы видели его умирающим от старости?

Аура остановилась. Горькая улыбка играла в уголках её рта.

— Если только тот старик, которого мы видели…

— …и вправду был Лисандром. — Кристофер тоже вскочил с кресла. Прикосновение брюк к коже кресла произвело звук, подобный рвущейся бумаге. — Ты ведь к этому клонишь, да?

— Старик в Вене не был Лисандром, — подтвердила Аура. Она прислонилась к камину, словно ей срочно потребовалась опора. — Лисандр еще жив. И бьюсь об заклад, Сильветта и камень все еще у него.

Глава 3

Бывают моменты, когда наши надежды так реальны, а разум так слаб, что невозможно определить, где действительное, а где эфемерное.

Когда Аура и Кристофер позвали обоих детей в сад, они оба знали, какими смутными были их предположения и какими слабыми — шансы на успех. Они предполагали, что их усилия не пропадут даром, и они надеялись, что окажутся правы. Кристофер молился в глубине души, чтобы эксперимент удался. Вера заменила рациональное мышление, убеждение заняло место сомнения.

То, что они не ошиблись, ошеломило их обоих.