Странник по духовным мирам - Гвидо Франчецце

росли везде и вокруг. Здесь было место, где я любил сидеть, смотря вдаль на Землю, и фантазировать о том, где будет дом моей возлюбленной. Через все те миллионы миль пространства, мои мысли могли достигнуть её, как и её мысли могли теперь достигнуть меня, ибо был магнетический шнур нашей любви, протянутый между нами, и никакая сила не могла каким-либо образом вновь отгородить нас друг от друга.

Когда я увидел и налюбовался всем, мои друзья пригласили меня обратно в дом, и мы все сели, чтобы насладиться праздником приветствия, который приготовила их любовь ко мне. Ах! Какое счастливое торжество это было! Мы произносили тосты за благополучие и подтверждали наше желание двигаться дальше, и пили вино за счастье каждого, которое не опьяняло и не оставляло чувства раскаяния, что портило бы его освежающие качества! Какими восхитительными казались фрукты, те многочисленные небольшие деликатесы, которые все были созданы чьей-то любовью ко мне. Это казалось слишком большим счастьем, я ощущал себя, как в очаровательном сне, от которого я должен, непременно, проснуться. Наконец все мои друзья, за исключением моего отца и матери покинули нас, а меня они сопроводили к верхним комнатам дома. Этих комнат было три. Два были для таких друзей, которые могли бы прибыть, чтобы остаться со мной, и обе были наиболее красиво обставлены, смотрелись умиротворенно; третья комната была лично для меня, мой собственный кабинет, куда я мог удалиться, когда пожелал бы отдохнуть без каких-либо товарищей, предназначенный для моих собственных мыслей. Когда мы вошли, меня привлекла и больше всего удивила вещь, которую я уже видел, это был диван. Он был из снежно белой тонкой ткани, окантованной бледно сиреневым и золотистым цветом, в то время как вместо ножек были два ангела, вырезанные в виде лесных нимф из великолепного белого алебастра, который я тщетно попытаюсь описать. Они были намного больше, чем я сам или любой из духов, тех, кого я видел, а их головы и расправленные крылья, казалось, почти касались потолка моей комнаты, а осанка этих двух самых прекрасных фигур была совершенной и грациозной. Их ступни едва касались пола и их наклонённые фигуры с полураспрямленными крыльями, казалось, зависли над диваном, подобно, как если бы они только что прибыли из их небесной сферы.

Это были мужская и женская фигуры, мужчина нёс на своей голове шлем и в его руке был меч, в то время как другая рука держала над головой венок. Его фигура была совершенством мужской красоты и грациозности, и его лицо с их совершенными чертами, как на твердо отлитом образце, выражало одновременно силу и мягкость, на мой взгляд имело вид спокойного королевского величия, которое было прямо-таки божественным.

Женская фигура по отношении к нему была меньшей — более утончённой, во всяком случае. Её лицо было исполнено благородством, нежностью, женственной чистотой и красотой. Глаза большие и мягкие, даже несмотря на то, что вырезаны из мрамора, длинных локоны её волос, полуприкрывали её голову и плечи. Одна рука держала арфу с семью струнами, а другая покоилась на плече мужчины — ангела, как если бы она поддерживала себя его силой, в то время как прекрасная голова была полунаклонена вперед и опиралась на её руку, а на голове она носила венок из белоснежных лилий.

Вид её лицо был исполнен такого тонкого добродушия, такой материнской нежности, что мог бы послужить прообразом для самой Девы Марии. Осанка и выражения обоих были исполнены самой совершенной ангельской красоты, которую я когда-либо видел, и я в течение нескольких моментов пристально глядел на них в ожидание, что они могут растаять на моих глазах.

Наконец, я повернулся к своему отцу и спросил, как такие прекрасные фигуры оказались в моей комнате, и почему они были представлены с крыльями, так как мне сказали, что ангелы, на самом деле, не имеют вообще крыльев, растущих из их тел.

«Мой сын», — ответил он, «эти прекрасные фигуры — подарок тебе от твоей матери и меня, и мы с удовольствием будем думать, как ты отдыхаешь под тенью их крыльев, которые изображают наглядным образом защиту, которую мы всегда предоставляем тебе. Они показаны с крыльями, потому что это символ ангельской сферы, но если ты будешь пристально смотреть на них, ты найдёшь, что эти крылья являются частью ткани на их фигурах, и вообще не присоединены к телу, как их представляют земные художники, что рисуют их, растущими из плеч. Кроме того, крылья выражают способность ангельских существ воспарять на них самостоятельно, вытянув крылья, к Небесам. Сияющий шлем, и меч представляют борьбу, шлем борьба ума против ошибок, мрака и гнёта. Меч, которым человек постоянно должен бороться против страсти его более низкой натуры. Венец символизирует торжество добродетели и самообладание.

Арфа в руке женщины показывает, что она — ангел музыкальной сферы, а венок из лилий изображает чистоту и любовь. Её рука, покоящаяся на плече мужчины, должна показывать, что она получает свою силу и энергию от него и от его более сильной природы, в то время как её осанка и вид лица, которое она склонила над твоим диваном, выражают нежную любовь и защиту женственно-материнской природы. Она меньше чем мужчина, потому что в тебя мужские начала более сильные чем женские. В некоторых изображениях ангелов мужских душ они сделаны одинакового размера и роста, потому что в тех образах мужское и женское начало равны, оба равномерно уравновешены, но у тебя это не так, по этой причине женщина изображена, опирающаяся на более сильного мужчину.

Мужской ангел символизирует власть и защиту. Женский ангел — чистоту и любовь. Вместе они показывают вечную двойственную природу души и одна половинка не полна без другой. Они также являются символическим изображением двойных ангелов-хранителей твоей души, чьи крылья, если сказать в духовном смысле, будут всегда раскрыты для защиты над тобой».

___________________

Должен ли я признаваться, что даже в этом прекрасном доме были времена, когда я ощущал себя одиноким? У меня был этот дом, заработанный мной, но тем не менее, у меня не было никого, с кем бы я мог его разделить, и я всегда вдвойне ощущал радость, если кто-то приходил в дом и мог со мной разделить эту радость. Одна спутница из всех других, по ком я вздыхал, было всё ещё на Земле, и, увы! Я знал, что она не мог ещё много лет соединяться со мной. Верный Друг жил в кругу сферы выше надо мной, в собственном доме, а что