Ричел Мид - Падший ангел

Елена хотела нанести еще один удар, но внезапно Сет закрыл меня собой.

— Прекратите! — воскликнул он. — Прекратите все…

Неожиданный выброс энергии — то ли Романа, то ли Елены — швырнул Сета к противоположной стене. Я зажмурилась.

— Как ты смеешь! — сверкая глазами, крикнула Елена. — Ты, смертный, не имеющий представления…

Но закончить она не успела. Физическое насилие по отношению к Сету привело меня в ярость. Я знала, что это безнадежно, но ничего не могла с собой поделать. Я прыгнула на Елену, приняв первое же обличье, которое пришло мне в голову. Несомненно, оно было подсказано Обри: я стала тигром.

Превращение оказалось молниеносным, но успешным. Мое туловище вытянулось, руки и ноги превратились в тяжелые когтистые лапы. Я застала Елену врасплох, врезалась в нее и опрокинула на пол.

Но моя победа оказалась кратковременной. Не успела я вонзить зубы в шею Елены, как получила удар, заставивший меня влететь в горку с посудой. Он был в десять раз сильнее удара, который мы с Сетом получили раньше. Боль заставила меня принять свой прежний облик. За спиной послышался звон и треск бьющегося хрусталя и фарфора. Осколки сыпались во все стороны, раня кожу.

Я снова остервенело бросилась вперед, зная тщетность своих усилий, но испытывая потребность что-то сделать. Горячка боя захватила меня. Теперь я прыгнула на Романа, заставив свое тело принять форму… сама не знаю кого. Ничего конкретного у меня в голове не было. Только когти, зубы, чешуя, мышцы. Быстрота. Размер. Опасность. Порождение кошмара. Настоящий дьявол из ада.

Однако добраться до нефилима я не успела. Либо один из них, либо оба ударили меня еще в полете, и я очутилась рядом с Сетом. Его широко раскрытые глаза следили за мной с ужасом и восхищением. Огненные стрелы вонзались в меня, заставляли кричать от боли и выворачивали наружу каждый нерв. Какое-то время меня защищала новообретенная чешуя, но затем от боли и изнеможения я потеряла контроль над трансформацией. Едва я опять очутилась в хрупком человеческом теле, как новое силовое поле прижало меня к месту, не давая возможности пошевелиться.

Моя атака продолжалась не дольше минуты, но оставила меня без сил, энергия, полученная от Мартина Миллера, наконец истощилась. Ее хватило ненадолго. «Нефилим способен прибить каждого из вас»…

— Очень доблестно, Джорджина, — хмыкнул Роман, вытирая пот со лба. Он тоже потратил немало сил, но их у него с самого начала было намного больше, чем у меня. — Доблестно, но глупо. — Он подошел, посмотрел на меня сверху вниз и с насмешливой горечью покачал головой. — Ты не знаешь, как пользоваться собственной энергией. Ты сожгла себя.

— Роман… мне очень жаль…

Про энергию он мог и не говорить. Ее во мне почти не осталось. Я была опустошена. Сгорела, если можно так выразиться. Я смотрела на свои руки и видела, что они мигают и подрагивают, как мираж в пустыне. Знак был недобрый. Если ты давно пользуешься одним и тем же телом — даже если оно не принадлежало тебе с самого начала, — то через несколько лет привыкаешь к нему. Я находилась в этом теле давно, и лет через пятнадцать оно стало моей второй натурой. Я считала его своим собственным и всегда возвращалась в него после трансформации. Сейчас я отчаянно пыталась сохранить его и не вернуться в тело, которое принадлежало мне от рождения. Это было бы еще хуже.

— Очень жаль? — переспросил Роман. Увидев его лицо, я поняла, какую страшную боль ему причинила. — Ты даже не можешь представить…

Мы все почувствовали это одновременно. Роман и Елена повернулись, обменялись тревожными взглядами, и тут входная дверь распахнулась настежь. Сеть, прижимавшая меня к полу, распалась, когда нефилимы сконцентрировали свою энергию, готовясь к приближавшемуся апокалипсису.

Вспыхнул свет, такой яркий, что глазам стало больно. Знакомый свет. Снова появилась та внушавшая сверхъестественный страх фигура, которую я видела в переулке. Но на сей раз их было две. Похожих, как отражения в зеркале. Неразличимых. Я не знала, кто из них кто, но вспомнила фразу Картера, небрежно брошенную им неделю назад: «Ангел во славе может напугать большинство бессмертных, а смертного это зрелище просто убьет…»

— Сет, — прошептала я, отвернувшись от величественного зрелища, чтобы посмотреть на Мортенсена. В его широко раскрытых карих глазах стоял священный ужас. — Сет, не смотри на них. — Я из последних сил подняла мерцавшую руку и повернула к себе его лицо. — Сет, не смотри на них. Смотри на меня. Только на меня.

Позади кто-то пронзительно вскрикнул. Мир разлетелся на куски.

— Джорджина, — выдохнул Сет, бережно прикоснувшись к моему лицу. — Джорджина, что с тобой?

Я собрала всю свою волю, чтобы остаться в том теле, в котором он меня видел. Но борьба оказалась тщетной. Я умирала. Сет нагнулся ко мне. Я заставила себя забыть о раздававшихся вокруг звуках хаоса и разрушения и сосредоточилась только на его лице.

Я уже говорила, что Роман был очень красив, но по сравнению с лицом Сета его красота ничего не стоила. По крайней мере, в этот момент. Длинные ресницы, лукавые карие глаза, доброта, проявляющаяся во всех его поступках… Плохо выбритая щетина, растрепанные волосы, обрамлявшие лицо, на котором отражалась его природа, сила характера и душа, сиявшая, как маяк в туманную ночь…

— Сет, — прошептала я. — Сет…

Он наклонился ко мне. Я привлекала его к себе все ближе и ближе. А потом поцеловала, не обращая внимания на сражавшиеся между собой силы ада и рая.

25

Иногда человек просыпается и перестает видеть сон. Иногда продолжает жить в нем. А иногда — правда, очень редко — просыпается в чужом сне.

«Если он захочет забрать меня и сделать своей наложницей, я соглашусь, с условием получать взамен сигнальные экземпляры его книг».

Мои первые слова, сказанные Сету, когда я страстно обсуждала его книги. Первое впечатление Сета обо мне. Голова высоко поднята, волосы падают через плечо. Всегда наготове дерзкая реплика. Холодная уверенность в себе, которой так завидовал интроверт Сет. «Как ей это удается? Никогда не лезть за словом в карман?» Мое сбивчивое объяснение правила пяти страниц, дурацкая привычка, которая показалась ему обворожительной. Тот, кто ценит литературу по-настоящему, должен смаковать ее, как хорошее вино. «Умная, живая и красивая».

Да, красивая. Теперь я видела себя такой, какой меня в тот вечер встретил Сет: короткая юбка, пикантный фиолетовый топ, сверкающий, как птичье оперение. Экзотическое создание, кажущееся безнадежно чужеродным на фоне скучного интерьера книжного магазина.