Кэт Ричардсон - Входящая во Мглу

Во взгляде Квинтона мелькнул огонек сдерживаемого смеха. Я с несчастным видом посмотрела на него. В ответ получила извиняющуюся улыбку.

— Если детали сильно не подорожали, получится около двух сотен.

Не такая уж и высокая ставка.

— Ладно. Обговорим за ужином. Что бы вы хотели съесть?

— Меня устроит какое-нибудь дохлое животное, — ответил Квинтон. — Я люблю овощи, но, будучи слишком явным представителем плотоядных, не могу отказаться от мяса.

Я начала собираться.

— Хорошо. Я и сама склоняюсь к мысли о бифштексе.

— Звучит здорово.

Мы пошли на Ферст во «Фронтир рум». Дешевая забегаловка, рассчитанная на невзыскательный вкус, меню тяготеет к грилю и крепким напиткам, зато можно получить вкусный бифштекс за небольшие деньги.

— Итак, — начал Квинтон, разделывая грудинку вилкой, — что у нас за дела с этой сигнализацией? Вы не похожи на тех людей, что машут кулаками после драки, образно выражаясь. Опасаетесь повторений?

— Предпочитаю не рисковать.

Он искоса взглянул на меня.

— Ладно. Полагаю, вы не хотите видеть на своем пороге копов каждый раз, когда сработает сигнализация. Верно?

— Да. И не хочу, чтобы систему контролировал посторонний или чтоб какая-нибудь охранная компания имела доступ к картинке. Мои клиенты платят за конфиденциальность, но мне нужны записи с камеры, если ко мне снова вломятся.

Квинтон кивнул, запятая шашлычного соуса наградила его странноватой улыбкой.

— Тихое, надежное уведомление — никаких ложных тревог для копов, — допустимое в качестве доказательства в суде. Думаю, в вашем кабинете это легко устроить. Только придется, наверное, просверлить пару дырок. Ничего?

— Управляющий не обрадуется, ну да я найду способ его обойти. Владельцу плевать, лишь бы получить налоговую льготу.

Мы обговорили еще пару деталей, а к тому времени, как прикончили ужин и заливали пищу кофе, беседа перешла на другие темы. Может, дело в бокале вина, который я себе позволила, но мне было уютно. С Квинтоном общаться было легко, и деловой ужин перетек в обычную дружескую встречу. Потом мы вернулись на Пайонир-сквер. Квинтон остановился на пересечении Ферст и Коламбии.

— Ну вот и все. Появлюсь, как только достану детали. И… спасибо за ужин. Мне понравилось.

— Да, там очень хорошо кормят.

Квинтон улыбнулся и пошел по Коламбии к береговой линии, обернулся помахать мне, прежде чем исчезнуть за крутым уклоном эстакады.

Я направилась к «роверу», который припарковала в нескольких кварталах, чувствуя тепло, сытость и легкую тягу ко сну. Однако, как я и ожидала, становилось все холоднее. Когда я проходила мимо здания своего офиса, вихрь липкого тумана лизнул улицу. От ледяной дымки, скользнувшей по лодыжкам, волосы на затылке встали дыбом. Меня передернуло.

Я осмотрелась, чувствуя на себе чей-то взгляд, попыталась задушить страх. Просто туман. Призрачное покрывало выпускало крошечные вихри в прохладный воздух, на мгновение булыжную мостовую усеяли танцующие духи. Но туман скрывал в ближайшей аллее какую-то фигуру.

Я вздрогнула. В тени той аллеи кто-то стоял и наблюдал за мной. Я повернулась и пошла на блеск глаз. Фигура сдвинулась, колеблясь в свете окна сверху. Женский силуэт и вспышка винно-красных волос. Потом она беззвучно пропала за углом.

Я кинулась за ней, ориентируясь на стрижку цвета каберне. Меня трясло то от жара, то от холода. Я вырвалась за угол навстречу неясному свету и глубокому, низкому гулу. Как в плотном снежном облаке, постоянное движение, вот-вот откроется… нечто — и снова ничего. Свет — мутно-серый и слепящий глаза, словно яростное солнце пустыни, — смазывает края в дымке видимого шума. Силуэты вздымаются и текут на самом острие восприятия, мелькая черными точками в уголках глаз.

Я резко встала и завертелась на месте. Все то же самое. В голове помутилось от страха, я протерла глаза, будто так могла избавиться от тумана и найти выход. Я снова повернулась, но аллея превратилась в бесконечную равнину из облаков.

Я закричала:

— Где ты? Где ты?!

Я задыхалась от паники. Спотыкаясь, пятилась кругами, тяжело дышала и звала. Кто-то прошептал:

— Тихо, или тебя услышат.

Я развернулась на звук. Из вязкого воздуха образовалось лицо, сияющее бледным внутренним светом, — сглаженное человеческое лицо, но лишенное определенных черт и бесцветное, просто более плотный и яркий сгусток колеблющегося не-тумана. Сердце зашлось в груди.

Я спросила, запинаясь и трясясь:

— Кто ты?

— Я это… я. Я это… он. Я это она…

Философия меня не интересовала. Я помахала перед лицом дрожащей рукой.

— Забудь. Просто выведи меня отсюда.

Лицо забормотало и начало рассеиваться.

— Ш-ш-ш… не торопись.

Аморфное облако исказилось и задрожало, будто невидимые змейки сворачивались внутри, утаскивая лицо обратно в пучину. Я осталась одна во власти туманного мира.

Загустевший свет прорвали визг и протяжный вой. Я передернулась. Кто-то закричал в ответ. Из тумана на меня вывалилась туша, сминая, перекручивая.

Зубастая пасть, капающая слюной, клацнула у моей головы, несясь впереди клубящейся тьмы, породившей в тумане волну содроганий. Тьма повернулась, обретая форму, собираясь в единое целое — мощное, черное, с безглазой рычащей мордой. Грива костяных шипов хлестнула дымный свет. Тварь взревела, прыгая вперед.

Я попятилась, ориентируясь на звук. Ощутила толчок в голову и грудь. Невидимая сила отшвырнула меня прочь. Я тяжело упала на булыжную мостовую. Вопль — и яркая тьма испарилась со звуком захлопнувшейся двери.

Я заметалась, пытаясь вновь найти черную тварь и мерзкий туман. Ничего. Только аллея, едва различимая вонь мочи, мусора и пролитого пива. Тонкие спиральки тумана танцевали по крошечным лужицам между камнями, больше ничего.

Скрипнули дверные петли, задребезжали мусорные баки — помощник официанта из кафе «Мерчантс» вывернул в них мешки. Я сглотнула, чтобы меня саму не вывернуло, и отдышалась. Встала, придерживаясь за грубую кирпичную стену кафе, и отряхнулась сзади трясущейся рукой. Пешеходы проходили мимо аллеи с одной и другой стороны. Никакой толпы любопытных. Кроме меня, никто ничего не видел и не слышал.

Я, пошатываясь, осмотрела аллею, нашла свою сумку и неверным шагом направилась к выходу.

Я дрожала, когда ехала домой по Вест-Сиэтл-бридж. То, что произошло, нельзя объяснить кратковременным обманом зрения вследствие мозговой травмы. Что на меня набросилось? Куда я забрела? Для того существа подходило только одно определение — «призрак», и мне оно совсем не нравилось.