Дженнифер Рардин - Двум смертям не бывать

— Погоди минутку. — Хищные глаза Вайля рассматривали меня в упор. Я старалась не ежиться, пока он оценивал мою прическу, платье, туфли, хотя с каждой секундой нервы напрягались все сильнее, будто их обернули колючей проволокой и стали поворачивать рычаг, затягивая все туже и туже. Мне хотелось двинуть его кулаком. Он что, не понимает, что это грубо? И бестактно? И грубо? И… Я хотела было уже высказать ему, что я об этом думаю, как он произнес: — Ты выглядишь невероятно. Как богиня. Беру все свои слова обратно.

Живущая во мне шестнадцатилетняя девчонка, жаждущая внимания, растаяла. И даже мозг переключился на нормальный режим. Я ему нравлюсь! Нет, правда, нравлюсь!

О'кей. А ведь он никогда мне раньше комплиментов не говорил. Так, тихо. Заткнись.

Я зажмурилась, снова переводя зрение в нормальный режим. Заодно так легче будет восстановить душевное равновесие.

— Спасибо, — сказала я. — Ты тоже сегодня выглядишь не хило. — Я секунду помолчала. — Я вот тут вспомнила наше первое задание.

— Да?

— И при этом вспомнился вопрос, которым я давно уже хотела бы тебе задать.

А набраться для этого наглости я могу только в образе богини.

— Слушаю?

Сказано было голосом, застегнутым на все пуговицы, как викторианский воротник. Но я в своей временной божественности не обратила на это внимания.

— Я заметила, что когда объект — вампир, ты всегда перед ликвидацией пускаешь ему кровь.

— Да, это так.

— Христа-господа ради, не напускай ты на меня холоду! Мне же все равно, как ты это делаешь. Я просто увидела систему, и мне стало интересно…

Вайль вздохнул — и салон наполнился этим звуком, будто печальный ветер отразился от стен пустого каньона.

— Это страховка от ошибки. Я не хочу убивать невиновных, поэтому во время боя беру кровь. По вкусу я чувствую, добровольно отдал ее донор или с последним вздохом.

— Ух ты, я и не знала, что ты так можешь. Класс.

Я посмотрела на Вайля — слишком заметная перемена. Но морщинки возле глаз и губ чуть разгладились, и я поняла, что сказала правильные слова. После чего до меня дошло и другое: Вайлю небезразлично, что я о нем думаю. Во как! Интересно, когда же это случилось?

Наверное, в последнюю твою отключку, ответила, скривившись, какая-то желчная и запуганная мыслишка на задворках мозга.

Я оглянулась на нее так, будто она стояла рядом отдельно от меня — плоскогрудая первокурсница, теней под глазами хватило бы на троих, уверенности в себе — меньше, чем у бывшего президента после выборов.

Нишкни! — велела я ей и повезла своего начальника на работу.

К воротам особняка Ассана мы прибыли в хвосте короткой очереди, где было, в частности, два лимузина и блестящий черный «ягуар». Водители один за другим предъявляли охране приглашения и проезжали внутрь. Я во время своей рекогносцировки охраны не видела, хотя нас проинформировали, что у Ассана в штате их десять-двенадцать. Эти двое были из здоровенных и мясистых, и пиджаки на них едва застегивались. Может быть, специально — чтобы гостям хорошо были видны очертания пистолетов.

Один с виду был китайского происхождения, черные волосы он убрал назад в хвост. Второй напоминал Шварценеггера в самом расцвете мышечной массы. Если он сейчас еще и заговорит с австрийским акцентом, мне будет очень трудно не заржать. Да, непрофессионально, сама знаю, но чем сильнее у меня напряжение, тем меня больше ведет на неуместное веселье. И так уже смешок толкался в горле.

— Хочется надеяться, что подделка мастерская, — сказала я, беря приглашения с соседнего сиденья и опуская стекло.

— Что такое? — спросил Вайль шепотом. — Неужели ты нервничаешь?

Неужели Папа — католик?

— Тише, наша очередь.

Подъехав к воротам, я протянула приглашение Арнольду-младшему. Вблизи он просто ошеломлял: сложен, как трактор, и полон уверенности, происходящей из сознания, что он может нас расплющить, практически не напрягаясь.

— Милости просим в «Альпийские луга», — произнес он с нормальным американским акцептом.

Ф-фух!

— Благодарю вас. — Вайль чуть подался вперед, и голос его прозвучал мелодичнее обычного. Он посмотрел охраннику в глаза — и я шкурой почувствовала, как течет магия от него к наследнику Арнольда. Поток силы с таким чистым ароматом Вайля, что я бы его узнала даже на парфюмерной фабрике. — Через пять минут ты забудешь наши лица и забудешь, что вообще нас видел.

У Младшего отвисла челюсть, зрачки расширились, будто он вдруг поймал приход. Кивнув, он отдал мне приглашение и отступил от машины.

— Ты можешь это повторить, когда Пит в следующий раз будет мне давать выволочку? — спросила я, въезжая на территорию мини-замка Ассана.

Рокот у Вайля в глотке мог быть чем угодно — от рычания и до отрыжки. Покосившись на него, я по дрожи губ поняла, что это он засмеялся.

Лакей долго не мог понять, как это дама из высшего общества хочет сама припарковать свою машину, но Вайль с ним поговорил, и вопрос решился. Лакей направил нас в объезд дома, и я задом втиснулась поближе к передней двери. Умение быстро смываться — до какой-то степени моя специальность. Плохо только, что я сегодня не на «хаммере». Классно было бы подрулить на нем прямо к дому, а потом на обратном пути перемолоть шинами подстриженные живые изгороди с цветочными вазонами.

Но я, как воспитанная девочка голубой крови, подождала, чтобы Вайль подошел и открыл мне дверцу. Мы пошли по тропинке между японских фонариков, обогнули здание… точнее, особняк… в общем, это здоровенное убожище, пытающееся прикинуться уютным домом. Да, пожалуй, так вернее всего.

Белая мраморная лестница вела вверх к дверям, достойным ракетного бункера. Стоявший там человек с бочкообразной грудью, оспенным лицом и глазами скорпиона взял наше приглашение и положил его в устланную кружевами корзину возле своих ног. У меня вдруг мелькнул образ, как он пробирается по лесу, держа перед собой эту корзинку, этакая Красная Шапочка, — и я засмеялась в голос. Они с Вайлем оба посмотрели на меня странными глазами. Тогда я левую руку просунула Вайлю под локоть, а правой погладила по ладони:

— Милый, до меня только сейчас дошел тот анекдот, который ты мне рассказал по дороге! Это восхитительно!

Вайль кивнул, будто понял, и повел меня в дом.

— Надеюсь, ты потом мне объяснишь? — шепнул он, почти не открывая рта.

— Я сейчас объясню.

Но тут я забыла, что хотела сказать, потому что мы вошли в огромный отделанный мрамором зал, освещенный пятью — можете сами посчитать — пятью сверкающими люстрами. На стенах висели бра в таком количестве, что если бы даже погас верхний свет, все равно можно было бы прочесть мелкий шрифт на сомнительном контракте. А полотна на стенах! Я улыбнулась Вайлю так, будто мне самое место среди людей, небрежно владеющих картинами, которые по площади больше всей моей квартиры. Никогда я еще так остро не чувствовала себя не на своем месте. Даже собственные зубы ощущались как поддельные.