Дженнифер Рардин - Двум смертям не бывать

Я поехала дальше. В здешних местах тупиков и глухих закоулков оказалось больше, чем в компьютерной игрушке «Возьми след», но пару коротких маршрутов я нашла — на всякий случай. Еще пять минут покружила по окрестностям, впитывая дух аристократической округи, воображая себя обитательницей такого вот шестиспаленного четырехсполовинойванного чудища. А потом поехала обратно за Вайлем.

Заезжая на парковку, я его не видела, но почувствовала, что он меня ждет. Такое вот дополнительное чувство появилось у меня где-то… да, порядка года и двух месяцев тому назад. И не только меня оно изумляет.

На нашем первом совместном задании Вайль не смог скрыть интереса к тому факту, что я вампиров чую по запаху. Не в буквальном смысле, конечно, но все равно это почти нутряное чутье, где-то возле переносицы, за глазами, которое шепчет моей подкорке: «бессмертный». Разные вампиры вызывают у меня разные реакции, но общая их направленность вот такая.

Мы тогда выслеживали ренегата по имени Джерардо — итальянские власти просили нас его нейтрализовать, пока он не устроил очередную бойню в студенческом городке. (Очевидно, в Европе за ним числилось их столько, что он предпочел эмигрировать.) Мы проследили нашу дичь до коридоров дортуара «Нойес-хаус» в Вассаре и надеялись, что у студенток хватит ума забаррикадироваться по комнатам, а у меня сигнал внутренней тревоги сработает раньше, чем кто-нибудь из них выскочит отлить по-быстрому.

— Ты ничего еще не чувствуешь? — спросил меня тогда Вайль.

— Нет, и не знаю, помогло бы или нет, если бы чувствовала.

— Почему нет?

— Это же не то, что я могла бы тебе назвать координаты. Чувствительность действует иначе. В лучшем случае я бы смогла сказать, что он с нами в одном помещении.

Вайль не дал мне договорить, положив руку на плечо — такую горячую, что будь он человеком, я бы немедленно вызвала «скорую».

— Я полагаю, этот твой Дар — всего лишь верхушка айсберга, Жасмин. Если мы будем этот Дар питать и развивать, ты еще ахнешь, когда обнаружишь, что там прячется в глубокой воде.

Самое смешное, что именно там мы и нашли Джерардо — в фонтане во дворе, под листьями кувшинок. Я видала вампов в бою, даже дралась рядом с ними. Но Вайлю они все в подметки не годились. Он налетел на Джерардо с яростью оголодавшего крокодила, оскалясь так, что задние коренные зубы можно было разглядеть отчетливо. Они свалились в фонтан, врезавшись в статую Эммы Хартман-Нойес с такой силой, что та покачнулась.

Когда они показались на поверхности, из широкой раны на плече Джерардо хлестала кровь. Он вырывался из хватки Вайля, попытался выпрыгнуть из воды — Вайль перехватил его, свалил с размаху на бетонный барьер и напрыгнул сверху, как лев на зебру. Глаза его пылали яростным первобытным огнем — и вдруг я поняла, почему эти римляне набивались в свои колизеи так, что не продохнуть. Очень хотелось зареветь в знак поддержки: мой гладиатор берет верх, ребята!

Меня отвлек звук справа — из темноты вышла какая-студентка с увязанными в хвост волосами. Я бросилась ней:

— Быстро к себе! Нечего тебе тут смотреть.

Она прыгнула на меня чуть ли не раньше, чем я учуяла нежить. К счастью, новички медлительны. Недостаток практики, быть может, или избыток голода. Болт из моего арбалета пробил ей сердце прежде, чем она сумела хоть зарычать нормально. Когда я оглянулась, Вайль тоже стоял у фонтана один. Мы спалили обоих вампиров, не получив серьезных травм — вполне себе повод для торжества.

Вайль показал на горсточку пепла и пыли там, где стояла секунду назад девушка.

— Вот почему тебе следует оттачивать свое умение.

— Я тебе еще покажу, что я вампов убиваю только так! — ответила я запальчиво.

Он едва заметно наклонил голову, мы встретились взглядами — и я не дала себе труда скрыть, как меня разозлило его замечание.

— Твое умение убивать я не ставил под сомнение, — возразил он. — Тем не менее то оружие, что у тебя в руке, было бы бесполезно, если бы ты погибла прежде, чем получила возможность им воспользоваться.

В течение полугода, даже уже признав его правоту, я не очень сильно продвинулась. Зачастую мне хотелось рвать на себе волосы от злости, но Вайль оставался хладнокровен и приговаривал:

— Запомни, Жасмин: легко бывает только дуракам. Или окончательно мертвым.

Я оглядела стоянку, жалея, что не могу получить от Вайля импульс вроде радарного. Уж сколько времени прошло, а я все не могу придумать, как сократить сектор поиска. Я только усвоила, что если я настроюсь на это восприятие, то оно меня предупредит, когда он сдвинется с места.

Не выключая мотора, я погасила фары и включила ночное зрение — это легче, чем можно подумать.

В колледже я снимала квартиру на пару с Майлзом Бергманом, техническим гением. Высокий и тощий, сын русского диссидента и специалистки по экологии, а потому параноик, впрямую работать на правительство он не соглашается. Зато он продает нам права (иногда эксклюзивные) на использование своих приборов. Пита это более чем устраивает: нет лишних расходов на такие омерзительные выдумки, как медицинская страховка или оплаченный отпуск.

Так вот, среди многих классных изобретений, которые Бергман для меня сделал, есть пара контактных линз ночного зрения. Я на пару секунд крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, интерьер «лексуса» выглядел так, будто машина припаркована под зеленым уличным фонарем. Окружающие машины — будто только что сошли с конвейера в Изумрудном Городе. Все оттенки лаймовой зелени выстроились, как конкурсантки на звание Мисс Страны Оз перед парадом открытия. И только одна из них была не тем, чем кажется, только одна скрывала древнюю темную тайну. Которая?

Я быстро оглядела парковку, стараясь нигде слишком надолго не задерживать взгляда. И все равно чуть его не просмотрела. Он стоял между «Тойотой тундра» и джипом «чероки», чернильное пятно в черной тени, и похлопывал тростью по туфле.

— Я тебя вижу, — прошептала я.

Будто я заорала в голос, он шагнул вперед. Я открыла дверцу, и он подошел к машине — обыкновенный преуспевающий джентльмен, собравшийся к вечеру уезжать из центра. Выглядел он как лауреат «Оскара» — красивый, элегантный, в черном фраке. И даже трость вписывалась в ансамбль — аксессуар вечернего костюма влиятельного человека, а не оружие убийцы.

Вайль сел рядом со мной, и это подействовало на меня сильнее, чем я хотела бы. Я предпочитаю, чтобы он сидел сзади, как начальник, а не рядом, как кавалер. Потянувшись переключить передачу, я чуть не пискнула, когда наши руки соприкоснулись.

— Погоди минутку. — Хищные глаза Вайля рассматривали меня в упор. Я старалась не ежиться, пока он оценивал мою прическу, платье, туфли, хотя с каждой секундой нервы напрягались все сильнее, будто их обернули колючей проволокой и стали поворачивать рычаг, затягивая все туже и туже. Мне хотелось двинуть его кулаком. Он что, не понимает, что это грубо? И бестактно? И грубо? И… Я хотела было уже высказать ему, что я об этом думаю, как он произнес: — Ты выглядишь невероятно. Как богиня. Беру все свои слова обратно.