Светлана Ольшевская - Большая книга ужасов 34

Ознакомительный фрагмент

А тот сделал пару шагов вперед и заговорил – негромко, спокойно, несколько иронично:

– Вот какие гости ко мне сегодня пожаловали – сам Таир со своими верноподданными! Не ждал, не гадал. И отчего вам дома не сиделось – глядишь, пожили бы еще немного. Вас ведь предупреждали, что бывает с теми, кто восстанет против господина этих земель.

– Ты здесь не господин! – процедил сквозь зубы коренастый светловолосый мужчина средних лет, который пока еще держался на ногах. Боря подумал, что это, видимо, и есть тот самый Таир. – Совсем иные речи ты вел, когда пришел на нашу землю, а теперь нарушил свою клятву…

– Может, эта земля и была когда-то вашей, Таир. Да только ныне все по-другому. – Взгляд говорившего обратился к святилищу. – Вы были слишком глупыми и простодушными, жили тут, не зная настоящих войн и оказывая гостеприимство всем без разбора, верили на слово, как будто все вокруг такие же простаки, как вы! Вы поклонялись здесь ничтожным мирным богам, принося им в жертву снопы и вино и униженно вымаливая у них убогое пропитание. И что, помогли они вам сейчас, эти ваши боги, которые ничто в сравнении с великим и яростным Язу, черным богом глубин и вод, которого я пробудил от вечного сна! – голос говорившего загремел громом: – Не просто пробудил, но и сроднился с ним, отныне я – это он, а он – это я, мы стали единым целым! И кто теперь в силах противостоять мне, великому Эрнваху?! Кто в состоянии перечить моей воле? Уж точно не ты, Таир, особенно теперь, когда от твоего народа осталась только эта горстка немощных калек! Ты пришел меня убить, так кто тебе мешает? – На губах Эрнваха появилась усмешка. – Вот он я, попробуй убей, если сможешь! Или вы хотите уйти? Так уходите, я вас не держу, мои люди даже преследовать вас не будут. Ну, – он растягивал слова, не меняя своей жестокой усмешки, – что же вы не уходите?

Боря огляделся по сторонам. Окружающие его люди большей частью лежали неподвижно, уже и Таир выронил оружие и упал на землю. Сам Боря тоже распластался на земле лицом вниз, хотя и не мог припомнить своего падения. Рука его крепко сжимала какой-то предмет, Боря не знал, что именно. Это было уже не оружие, а нечто маленькое, зажатое в кулаке.

– А раз не уходите, – продолжал меж тем Эрнвах, – значит, не хотите. Или не можете, это уже не имеет значения. И ведь силком вас сюда никто не тащил, явились сами. Теперь уж не обессудьте.

Он сошел по ступеням, стремительно прошествовал между рядами своих людей, вновь изогнувшихся в поклоне, и направился к мрачной громадине капища, зияющей огромным черным проемом входа. Почтительные слуги с факелами почему-то не бросились его сопровождать, освещая дорогу. Напротив, они отступили обратно в замок. Однако и Эрнвах, и сам вход были видны Боре в мельчайших подробностях, несмотря на ночную тьму.

Семь ступеней вели к этому входу, и каждая из них была значительно выше предыдущей. Эрнвах неторопливо поднимался, и с каждым шагом его зловещая фигура делалась все больше в размерах. Вибрация в ушах усилилась, и к ней прибавился медленно нарастающий рокочущий гул. А проем входа, еще минуту назад черный, осветился изнутри слабым багрово-коричневым огнем. Источник этого жуткого освещения находился где-то внизу, поднимаясь из немыслимых глубин.

Люди Эрнваха поспешно уходили куда-то в боковую дверь замка. А он сам, поднявшись на верхнюю ступень, теперь стоял у входа, огромного и высокого, и был одного с ним роста. Гул нарастал, вход в святилище светился багровым светом, и сама фигура Эрнваха, прежде черная на фоне освещенного входа, мало-помалу тоже стала излучать такое же мрачное сияние. Вот он резко взмахнул руками и развернулся – в его лице уже не было ничего человеческого, оно стало настолько жутким, что страшно было даже поднять голову. Гул внезапно стих, уступив место напряженной, звенящей тишине.

– Ступайте же сюда, гости дорогие, – прогремел изменившийся до неузнаваемости голос Эрнваха. – Служили вы прежде своим никчемным божкам, но ныне послужите мне – великому Эрнваху, великому Язу!

Боря с ужасом смотрел, как его товарищи, только что лежавшие неподвижно, медленно, словно во сне, поднимаются; их плечи безвольно опущены, глаза пусты, они тупо и покорно смотрят на стоящую у входа жуткую фигуру. Боря почувствовал, что какая-то чудовищная сила заставляет и его подняться с земли и идти… Да что же это такое! Он ведь не зомби какой-нибудь, он найдет в себе силы бороться…

– Ну же!

Шаг за шагом Борины спутники двинулись вперед, к святилищу. Боря с большим трудом сопротивлялся неведомой силе, которая неумолимо поднимала его с земли и тащила вперед. А они проходили мимо него, мужчины и женщины, такие знакомые и родные… Боря протягивал руку, безуспешно пытаясь кого-нибудь из них остановить, но все зря. Нет! Так не должно быть! Этот негодяй хитростью и обманом обосновался в чужих для него землях, а теперь уничтожает их жителей за то, что они не желают поклоняться его кровавому божеству! Еще и обзывается. – Тут Боря вспомнил, как лихо бились его товарищи, как теснили они людей Эрнваха, а он назвал их немощными калеками!

И в этот момент страх и отчаяние Бори сменила злость, ярость красной пеленой застелила глаза. И эта ярость стала спасительной: он почувствовал, что может наконец говорить, а на тащившую вперед безжалостную силу вдруг стало глубоко наплевать, как и на все остальные преимущества противника. Другая сила – могучая сила! – неожиданно овладела им, и это была его собственная сила, до сих пор таившаяся, а теперь заявившая о своих правах. Она же и подтолкнула Борю к решительным действиям, подсказав верный путь. Боря резким рывком вскочил с земли и бросился к святилищу, но вовсе не затем, чтобы стать первым в числе жертв, а для того, чтоб выставить вперед правую руку с зажатым в ней предметом – ах, какая разница, что это был за предмет! – и крикнуть:

– А в драку один на один тебе слабо, пугало огородное?! Или ты только в своем стойле такой храбрый?

Теперь Боря глядел прямо в жуткое лицо изменившегося Эрнваха, не испытывая более страха, а только желание поскорее приступить к драке.

И Эрнвах вдруг резко отпрянул, скривившись, словно от боли, даже уменьшившись в росте:

– Ты? Опять сюда проник? Да будь ты…

Остальное заглушил страшный гул из святилища, земля вновь дрогнула. Люди один за другим приходили в себя и в панике бросались к выходу, а Боря и его противник, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Глаза Эрнваха из бледно-голубых стали темными, а потом и вовсе превратились в черные провалы, в которых таились багровые искры. Боря, повинуясь загадочной силе, вновь выставил перед собой неведомый предмет, хотя сам и не взглянул на него. Зато Эрнвах попятился! И тогда Боря, которого переполняла ярость, бросился к нему и занес ногу над первой ступенькой.