Ядвига Войцеховская - По ту сторону стаи

   Халупа сапожника совсем рядом. Она показывается сразу же из-за ближайших деревьев. Тоже серая и облезлая, рядом грядки с какими-то заиндевевшими посадками, которые то ли забыли, то ли не захотели вовремя собрать. Перед входом - небольшая открытая веранда, на которой одиноко стоит самодельное кресло-качалка с брошенным старым клетчатым пледом.

   Я снова хочу потрогать свой лоб, но отдёргиваю руку. Если эта сука Джои увидит меня из окна, то изведёт насмешками. Отвратное место - та задница, куда мы попали. То одно, то другое. Старый долбоёб, наш шеф - я сейчас готова подвесить его за яйца на ближайшем дереве. Потому что эта дыра доконала меня вконец.

   Я распахиваю дверь. Маленькая комната, очага нет, вместо него - закрытая печка, за дверцей которой горит огонь, потому что в домике тепло. Не жарким, удушающим теплом, пропитанным запахами не пойми чего, а приятным теплом обычного человеческого жилья.

   Взгляд мой сразу падает на сапожника, потому что он сидит у окна и методично стучит по ботинку, надетому на какую-то штуковину. Тук-тук - берёт изо рта гвоздик, взгляд на меня - тук-тук. Никогда не видела индейцев, только по телевизору. Да мне, в общем-то, и наплевать. Джои сидит за столом, красный, как помидор. Руки сжаты в кулаки и правым кулаком он чуть-чуть пристукивает по столешнице в такт молоточку сапожника. Вдруг тот поднимает голову, перестав стучать.

   - Чаю? - спрашивает он меня и кивает на закопчённый чайник на плите.

   Джои меняется в лице.

   - Райс, ты гений, - говорит он сквозь зубы. - Мистер Как-Его-Там сказал первое слово.

   Мне уже всё равно. Первое, тридцать первое. Я хочу чаю. Хотя бы чаю. Я хочу в Эдинбург. Я хочу выбраться из этого идиотского болота с его привидениями и массовым психозом. Я хочу увидеть Женщину в Зелёном, и мне наплевать, в какой одежде она будет в моих фантазиях. И я хочу крови в воздухе и запаха боли и страха. Больше всего на свете.

   Подхожу к закопчённому чайнику, снимаю его с плиты и наливаю в щербатую чашку дымящийся кипяток. Заварка и сахар находятся тут же, на самодельной деревянной полке, сделанной из того же дерева, что и кресло-качалка.

   Я чувствую себя так, будто из меня вынули душу, а потом засунули обратно вверх ногами. Или ещё как-нибудь. Или не засунули вовсе. Я проснулась всего несколько часов назад, а, кажется, что с тех пор прошла неделя. Потому что я ощущаю себя скрученной в жгут и выжатой половой тряпкой.

   - Ты потерялась, - говорит вдруг сапожник. - Ты отбилась от своей стаи.

   Горячий чай попадает мне не в то горло, и я закашливаюсь.

   - Откуда отбилась?! - спрашиваю, как только обретаю способность говорить.

   - От своей стаи, - повторяет он. - Всегда плохо, когда теряешься. - Отводит от меня пристальный взгляд раскосых глаз и снова принимается стучать по проклятому ботинку.

   - Клянусь, если он не прекратит, я возьму этот ботинок и засуну ему в глотку, - громко говорит мне Джои. - Или в задницу.

   - Я ничего не видел из того, о чём ты хочешь от меня узнать, - спокойно произносит чёртов индеец. - Я просто работаю. Зарабатываю деньги. И не смотрю по сторонам. А по ночам я сплю.

   - А какого лешего ты молчал всё это время?! - взрывается Джои, ударяя по столу так, что чай выплёскивается из кружки.

   - Ты неправильно спрашивал, - объясняет индеец. - Если я не знаю того, что нужно тебе, то зачем говорить своё имя?

   - Это уж не твоё дело, зачем, - Джои приноравливается треснуть по столу ещё разок, и я предусмотрительно беру чашку в руку. - Твоё дело отвечать.

   - Нет, - говорит тот и качает головой. - Моё дело - чинить ботинки. Твоё дело - правильно задавать вопросы. Такими мы отражаемся в Зеркале Мира. А её дело...

   - Что?! - не дослушав, резко переспрашиваю я. Остатки хмеля мигом выветриваются из головы. Так меня почему-то поражает слово "зеркало". И тут вдруг всё моё существо пронзает ощущение настолько страшной, настолько невероятной беды, что чашка в руке переворачивается, и кипяток плещет на дощатый пол. Я совершенно точно знаю: что-то случилось. Где-то и с кем-то. Ледяная волна невесть откуда взявшегося прибоя накрывает меня - на сей раз с головой. И я понимаю, что должна со всей возможной скоростью бежать, ехать, да хоть лететь на метле в наш проклятый засранный городишко.

   - Пошли, Джои, - он удивлённо смотрит на меня. - Просто пошли. Потом.

   Видимо, в лице у меня есть что-то такое, что он, не споря, поднимается и, не прощаясь, выходит под стук сапожного молоточка. Я ставлю пустую чашку на стол и иду следом.

   - Твой вожак ждёт тебя. Вожак твоей стаи, - слышу я за спиной. - В большом чёрном вигваме.

   Но мне уже не до ребусов. Что-то случилось, и я чувствую это так, как будто мне шепнули на ухо. Что? Пожар? Террористы? Ядерный взрыв?

   Тот же вопрос я слышу от Джои, прямо на пороге сапожникова дома.

   - Да что с тобой, наконец, Райс? - шипит он, сильно дёрнув меня за руку. Я честно говорю, что, и натыкаюсь на его изумлённый взгляд.

   - Джои, - мне не остаётся ничего другого. - Просто вспомни себя и то самое "плохое место".

   Он хмурится, но молчит. И тут же ускоряет шаг. Как переменили нас проклятые горы, что мы верим всей этой чуши? Просто фантастика какая-то! Но думать об этом мне некогда, потому что ледяная волна прибоя накрывает меня снова и снова, и тянет за собой в открытое опасное море, где случилось что-то очень и очень поганое.

   Старый индеец задумчиво смотрит в окно вслед быстро удаляющейся машине. Потом берёт с подоконника очередной гвоздик и снова принимается тихонько постукивать.

   - Моё дело - чинить ботинки. А твоё дело - быть частью Смерти, женщина-волчица. Каждому своё... 

Глава 8

      Джои гонит машину по раздолбанной сельской дороге. Райс молча смотрит вперёд, сдвинув брови. Джои не понимает, что там было. Очередное "нехорошее место", только теперь не для него, а для Райс? Или что-то ещё? Не слишком ли много "нехороших мест" для задрипанного района по площади меньше штата Техас?

   - Ну, что, куда теперь? - интересуется Джои, когда они въезжают на окраину. - В полицию, в гостиницу, к чёрту на рога? Что там тебе говорит твой внутренний голос?

   - Не знаю, - Райс не до шуток. Она закрывает глаза и, сгибаясь, кладёт голову на колени, будто у неё внезапно схватило живот.

   - Ты в порядке? - вдруг он замечает, что её трясёт.

   - Нет, Джои. Теперь точно не в порядке, - голос глухой, как из колодца. - Но почему, я тоже не знаю.

   Он достаёт сигареты, закуривает и суёт пачку ей под нос. Райс берёт сигарету со второго или с третьего раза и сжимает с такой силой, что та становится плоской и ломается. Тогда он прикуривает для неё сам и суёт дымящуюся сигарету ей в руку. Она глубоко затягивается, а потом говорит: