На полпути в ад - Джон Коллиер

поддерживать порядок в мире. Потом он спешил к себе в комнату, чтобы все рассказать Еве.

– Он сегодня подошел ко мне, – говорил он. – О, он такой хороший, Ева. Передать не могу, какой он славный. Говорит всегда жестко, только это он все шутит. Но когда упоминает тебя… высказывается с большим уважением. Он знает, кто ты. Надо было тебе сказать, это он придумал, чтобы я принес тебе розы. Вот только я решил, что тебя порадует, если это будет моя идея.

Это было лишь начало их вечера, который затягивался надолго в светлую летнюю ночь, поскольку Альберт спал очень мало, а когда спал, она оживала в его снах.

– Тебе плохо? – спрашивал он ее. – Ты все еще тоскуешь по Ривьере?

– Не тоскую, – тихо отвечала она.

– Тут лучше, чем в магазине? – нервно спрашивал он.

– Мне хорошо с тобой, – отвечала Ева.

– Правда?! – восторженно восклицал Альберт. – Со мной?

– Я вижу, какой ты.

Эти нежные диалоги происходили между ними во снах, настолько перемешанных с летними бдениями, что он перемещался из одного состояния в другое с той же легкостью и непринужденностью, как переходил из тени березы в тень липы на лужайке. Иногда Альберт и Ева вовсе не ложились спать, а проводили ночь у окна, глядя, как отблески заката гаснут на красных крышах деревни у подножия холма, и не двигались до самой зари, когда рассвет снова высвечивал их.

Как-то вечером под одной из милых красных крыш шло собрание. На повестке дня стоял вопрос о деревенской выставке цветов и праздничном базаре. Были назначены официальные ответственные за шатер для экспозиции, за ворота, за вставные развлекательные номера и за сбор пожертвований.

– Предлагаю попросить мистера Блая заняться сбором средств у жителей, – сказал садовник викария.

– Прошу поддержать, – подхватил кузнец.

– Если мистер Блай сделает нам одолжение, – подытожил секретарь, вопросительно поглядев на местного констебля, чье официальное положение естественным образом выдвигало его на столь ответственное дело.

Мистер Блай важно кивнул в знак согласия, предложение было единогласно принято, внесено в протокол, и собрание закончилось.

На следующее утро мистер Блай сел на велосипед и неспешно покатил в сторону усадьбы.

– О господи! – вскрикнул Альберт, глядя на него из-за живой изгороди. – Нас выследили.

Согнувшись пополам, он бросился к своей комнатке на конюшне.

– Бежим, Ева, – сказал он. – Ничего не вышло. Все кончено. На этот раз он не сможет нас спасти. Там полиция.

Он подхватил Еву и под прикрытием полевых изгородей бросился к лесу у подножия холма, а оттуда по деревенским проселкам вдоль стоявших под паром летних полей. Он полз через высокую кукурузу, при малейшей возможности прячась в лесах, перебегая через попадавшиеся на пути дороги. Иногда на него кричали крестьяне, на него бросилась собака, когда он набрел на сторожку лесника посреди полянки, на него пристально глядел жуткий глаз с неба. Везде, куда ни кинь взгляд, он ощущал паутину автомобилей и людей, полицейских, администраторов универмага, секретаря собственной персоной, и все они искали их с Евой.

Настала ночь. Он мог проползать лишь по сто ярдов за один раз, потом приходилось долго лежать не шевелясь, чувствуя, как под ним вращается земля и как преследователи смыкают кольцо.

– Ева, – проговорил он, – нам надо идти всю ночь. Выдержишь?

Ева не ответила.

– Ты ослабела, – сказал он. – У тебя кружится голова. Ты чувствуешь, как у тебя сдает сердце. Но нам надо идти.

Последняя часть ночного путешествия стала для Альберта сплошным темным пятном. Похоже, они оказались на пустыре. Он почувствовал, что растянулся пластом в зарослях дрока. Ева упала рядом в жуткой позе, как тем роковым утром в магазине.

– Вытянись, – сказал Альберт. – Я через минуту приду в себя и позабочусь о тебе.

Но, когда он сел, солнце было уже высоко, а Ева все так же лежала в неудобной позе. По ее щеке проползла желтая муха и, не успел он пошевелиться, устроилась прямо на немигающем голубом глазу.

– Ева! – воскликнул Альберт. – Что такое? Проснись! Тебе что, плохо? Скажи хоть что-нибудь.

– Она умерла! – прокричал он на весь мир. – Вот так тащить ее с собой… Я убил ее.

Он упал на распростертую фигуру. Расстегнул платье, послушал сердце. Он долго так лежал. Солнце било вниз, тускло блестя на потертом синем костюме, обжигая распушенные волосы, впиваясь в бледные щеки, выжигая неподвижные голубые глаза.

Лицо Альберта было таким же мертвенным, как у Евы, пока вдруг не приняло выражение слишком встревоженное и слишком мимолетное, чтобы его можно было назвать надеждой. Он услышал тук-тук-тук, и ему показалось, что ее сердце бьется снова. Затем он понял, что это звук приближающихся шагов.

Он поднял голову. По ту сторону кустов кто-то был.

– Они не потревожат тебя, дорогая, – сказал он Еве, встал и заковылял навстречу незваным гостям.

Это были не полицейские – двое обычных мужчин, грязные и небритые. Они смотрели на Альберта злобными глазами.

– Ничего себе делишки, – сказал первый.

– Мы тебя видели, – добавил второй.

– Против такого есть закон, – проговорил первый и поглядел на небо. – Пожалуй, можно и пару фунтов выложить, чтоб за такие штучки не забрали.

– Если девушка порядочная, – согласился второй.

– Чтоб ее не потащили в участок со спущенным бельишком, – добавил первый.

– Не смейте, – сказал Альберт. – У меня нет денег. Честно. Можете меня обыскать, если хотите.

– Может, они есть у молодой леди, – предположил первый, убедившись в его правдивости.

– Если она леди, то есть, – поддержал второй.

– А если нет… – протянул первый. – Если нет, Альф… Что скажешь? Мне так в самый раз. Товар тут ничего!

– Я в деле, – сказал Альф, оглядываясь по сторонам.

Они двинулись вперед. Альберт встал у них на пути, широко расставив руки.

– Назад, – повторил он, чувствуя, насколько пусты и бесполезны его слова.

– Посиди-ка на нем, Альф, – сказал первый. – А потом я.

Завязалась борьба. Альберт бог знает как вырвался из лап Альфа и ринулся вслед первому мужчине, схватил его за шиворот и обрушил ему на голову град ударов.

– Вот гад! – завопил он. – Стряхни с меня эту муху, Альф, она кусается.

Альберт почувствовал, как его схватили. Обернулся и увидел ухмыляющееся лицо Альфа.

– Иди сюда, дорогуша, – сказал тот.

Альберт, на мгновение притворно поддавшись, внезапно пнул Альфа что было сил. Раздался ужасающий вой. Альф катался по земле.

«Что они со мной сделают? – подумал Альберт. – Ева! Я сделал это ради тебя».

– Он ударил меня! – визжал Альф. – Ударил! Убей этого… Убей его!

Что-то врезалось Альберту в челюсть, и в голове у него разорвалась бомба.

– Нокаут, – сказал первый и повернулся туда, где лежала Ева.

– Дай-ка