Брижит Обер - Мрак над Джексонвиллем

— Скорей, старик, надо сматываться!

Джем издал какой-то странный, булькающий звук, и Лори склонился к нему:

— Ты что?

— Та-та-та-та…

— Плохо тебе, что ли?

На какой-то момент у него в голове мелькнула мысль о том, что стоявший в кухне отвратительный запах — как от дохлой собаки — исходит не от кастрюли, а от Джема. У него вдруг возникло ощущение, будто кто-то сверлит его взглядом, и он обернулся: никого.

Он схватил Джема за руку:

— Скорей же, черт возьми.

— Та-та-там… — прошептал белый как полотно Джем.

Дальше все происходило с такой скоростью, что Лори, похоже, просто физически познал смысл слова «демультипликация». Он запрокинул голову и увидел ее. Ведьму. Она распласталась под потолком, в руках у нее длинная вилка, к вымазанному кровью белому кухонному переднику прилипла какая-то шерсть; здоровым глазом она смотрит на него и улыбается от уха до уха, а губы — будто раздавленная клубника; все это он едва успел заметить, ибо в то же мгновение, словно ослепший от ужаса вспугнутый фарами кролик, уже летел к газовой плите, своротив по пути мусорное ведро.

Раздался ее яростный вопль, сталь вилки скользнула по его бедру, но он уже схватил с плиты кастрюлю и запустил ей в физиономию.

Смрадная жидкость выплеснулась на гнилое тело женщины, на платье, некогда бывшее розовым, а тяжелый чугунок окончательно снял с нее скальп. Она потеряла равновесие, покачнулась, ее единственный глаз воззрился на Лори с бесконечным изумлением и упреком — ни дать ни взять образцовая хозяюшка, у которой вырвался из рук приготовленный к закланию цыпленок. А Лори уже схватил деревянный стол и швырнул его ей под ноги. Она отшатнулась назад, поскользнулась на разлитой похлебке из человеческих останков и полетела на кафельный пол.

Джем поднялся, схватил стул и в тот самый момент, когда женщина упала, изо всех сил обрушил его на нее — ножками вперед, словно желая пригвоздить ее к полу. Так оно и вышло: стальные ножки легко, словно в масло, вонзились в живот и бедра того существа, что некогда было Хелен Мартин, — оттуда с шорохом хлынуло несметное множество тараканов, фонтаном брызнул гной. Женщина в ярости зарычала, как тигр, и отшвырнула стул, но мальчики были уже в гостиной и бегом огибали старательно накрытый стол; Джем успел заметить — к своему величайшему изумлению, — что старый хрустальный графин наполнен каким-то густым красным соком и — не может того быть, но это головы мальчишек, — три стакана на столе — это головы мальчишек, отпиленные чуть выше бровей и вычищенные изнутри, и, черт возьми, ведь среди них голова милейшего старины Мэтью Левина — даже очки на носу красуются, о, черт… — ребята вылетели за дверь и со всех ног бросились к шоссе — только фонтаны грязи летели во все стороны, — а оживший труп Хелен Мартин, размахивая вилкой, изрыгал им вслед проклятия.

Поскользнувшись, Джем растянулся во весь рост, почувствовал, как теплая грязь проникла под футболку, забрызгала лицо, — испачканный с головы до пят, он стал подниматься. Лори помог ему:

— Вот те на, парень; знаю я, что ты всю жизнь мечтал быть чернокожим, но время ли сейчас…

Джем уже опять бежал — и смеялся как дурак. Удивительно, как это люди смеются иногда, невзирая ни на какие обстоятельства. А может, это потому, что бежит он во сне? Быстро оглянувшись, он убедился, что ни о каких снах и речи нет, и побежал быстрее. Джереми Хокинз, бешеный спринтер из Нью-Мексико, побивает свой собственный рекорд! Секрет вашего успеха, Джереми? — Надо хорошенько сдрейфить, дорогие слушатели; если вы как следует сдрейфите, да еще за вами погонится этакий миленький зомби, тут, дорогие слушатели, вы и ягуара запросто перегоните. Не сбавляя скорости, они выскочили на шоссе и побежали вдоль кладбища под мерное хлюпанье полных жидкой грязи кроссовок по мокрому асфальту.

Небо было настолько мрачным, что вокруг потемнело, как ночью, а из города, похоже, жутко несло мочой. Из центра доносились какие-то вопли, крики ужаса и боли. Они бежали по усыпанному конфетти тротуару, сердца у них колотились — такое впечатление, что уже о ребра, — и Джем подумал: дышать больше не могу, сейчас меня вырвет.

— Стоп! — закричал Лори. — СТОП!

По инерции ноги Джема еще пару-тройку метров отбивали ритм, потом он в изнеможении остановился, пытаясь отдышаться — легкие огнем горели.

Лори догнал его, прижимая руку к боку, — он так покраснел, что кожа казалась фиолетовой.

— Станция обслуживания… — прошептал он, болезненно вздохнув.

Джем поднял голову — в ней гулко отдавались бешеные удары-сердца.

Слева, по ту сторону шоссе, была станция обслуживания Дака. Справа, метрах в десяти — черно-золотая решетка кладбищенских ворот. Перед станцией обслуживания стоял черный «рэйнджровер» с поднятым капотом, и кто-то, склонившись, копался в моторе. Какая-то женщина.

— Девушка из ФБР… — выпрямляясь, со свистом выдохнул Джем.

— Идем!

Лори взял его за руку, и они дружно затрусили через дорогу — как две старых клячи в родную конюшню.

16

Саманта, заслышав шаги, подняла голову. Когда до нее донесся вой того толстяка в костюме шерифа и, обернувшись, она увидела кровь, фонтаном бьющую из его плеч и разорванного горла, она побежала прямо сюда — неслась, не чуя под собой ног, не видя ничего вокруг, не слушая ни криков, ни возмущенного ворчания. Бегом. Не разбирая дороги. Промокшая блузка прилипла к телу, волосы повисли прядями. Несмотря на все это, Лори она показалась красивой. Сэм взглянула на них — коротко и строго — и снова занялась мотором «рэйнджровера».

Они тихо подошли и замерли метрах в трех от нее. Сэм снова подняла голову — лоб у нее был вымазан машинной смазкой.

— Подлая тачка никак не хочет ехать.

Джем напряженно вглядывался в нее. Он ждал проявления какого-нибудь признака, но она выглядела вполне нормальной. Повернулся к Лори — тот помотал головой.

— Ну что, выдержала экзамен? — спросила Саманта, сильно потянув за какой-то проводок, — проводок так и остался у нее в руке. — Черт!

Лори подошел и заглянул в мотор:

— Там батареи не хватает.

— Что?

Он показал ей пустующее гнездо.

— Не мешало бы ФБР раскошелиться на занятия по механике.

Сэм выпрямилась, вытерла руки о некогда бежевую юбку.

— Ах-ах, с тобой, знаешь ли, не соскучишься. Ладно, поищем что-нибудь другое.

— Может, в гараже есть батарея, — нисколько не растерявшись, сказал Лори.

Саманта пристально посмотрела на мальчишек — вымазанные грязью и кровью, они стояли на фоне почерневшего горизонта и, несмотря на все, что довелось им пережить, были полны надежды и доброй воли — и почувствовала нечто невероятное, оно родилось где-то в горле и внезапно подкатило к глазам: агент Саманта Вестертон, обладавшая легендарным чувством самоконтроля, при виде этих двух оборванных человечков, храбро сжимавших кулаки, ощутила непреодолимое желание разреветься — реветь и реветь, проливая потоки слез за всех малышей мира, за ту несчастную малышку, которой сама когда-то была. Она повернулась и решительным шагом направилась к гаражу, гневно пытаясь сдержать слезы: не нужно, чтобы они видели, как она раскисла, незачем им знать, что она теряет почву под ногами.