Андрей Имранов - Дыхание бездны

  Тут к лежащей псине подбежал хозяин. Грохнулся коленями прямо в оставшуюся от лужи подсыхающую корку грязи, бережно поднял труп собаки и принялся над ним, чуть не плача, причитать и звать его по имени. Кажется, псину звали-таки не 'Пупсик', но близко к тому: То ли 'Турсик', то ли 'Фурсик'. Ну, я себя неловко почувствовал: сидит здоровенный бритоголовый мужик в грязи и гладит дохлую собаку со словами: 'Как же так?', 'Фурсик, открой глаза', 'Сейчас приедет скорая, мы тебя вылечим' и прочий бред. Видимо, какой-нибудь тихий псих, которого я сейчас единственного друга лишил. Ну и нехрен без поводка его было выгуливать.

  Примерно в этом ключе я и выразился. И собрался дальше идти - настроение, и без того было не очень, а теперь вообще стало паршивым. А этот бугай вдруг поднял на меня недоуменный взгляд, потом в глазах его появилось осмысленное выражение, он аккуратно положил тело пса на землю и вскочил на ноги с криком:

  - Чё ты сказал?!

  - Сами виноваты, - сухо сказал я, - нечего было без намордника и поводка...

  - Да ты... да ты... - мужик прямо захлебывался от переполняющих его чувств, - да Фурсик в жизни никого не укусил! Мы его с детьми оставляли в песочнице играть, да он мне как сын! А ты...

  Сжав кулаки, бугай шагнул ко мне.

  - Мужик, - зло прошипел я, - не нарывайся. Вон свидетелей сколько, все видели, твоя шавка первая на меня бросилась.

  Бугай стрельнул взглядом в сторону сидящих на скамейках у игровой площадки мамаш, спешащих вдоль дома людей, потом втянул голову в плечи и повернулся ко мне.

  - А пусть меня посадят! Мне пох! Зато за Фурсика... н-на!

  Удар я прозевал. Только что еще стоял на тропинке, а вот уже сижу на земле, голова кружится и во рту явственно ощущаются осколки зубов. Вот сволочь! Ярость вскипела во мне тугой, физически ощутимой волной и я с трудом удержался от того, чтобы не порвать этого урода на части. Не надо. Свидетели! Что мне и их убивать? Машина моя в соседнем дворе, а выезжать - через этот. Вот только плана 'Перехват' на мою голову не хватало. Поэтому я сжал зубы, подождал, пока мужик наклонится и схватит меня за грудки. А потом - выпил его одним глотком.

   Вообще-то, я не хотел его до смерти выпивать. Так, оглушить слегка и уйти, но Макара не дал. Чем-то ему этот мужик сильно понравился - на вкус, я имею в виду. Вот он его и высосал - жадно и яростно, я даже испугаться успел.

   И тут меня прихватило. Сразу же. Не успел бугай мешком осесть на землю, как на меня словно снежная глыба с крыши свалилась, даром что июнь месяц. В ушах звон, перед глазами круги. Хватая ртом воздух, я соскрёбся с земли и, с трудом переставляя ноги, побрел прочь.

  - Эй, прохожий! А с энтим что? - я, оказывается, еще что-то слышать могу. Вроде бы, какая-то бабка кричала. Я попытался сфокусировать взгляд - не получилось. Мотнул головой и громко сказал, не слыша своих слов:

  - Не знаю, может, приступ? Психованный он какой-то.

  И побрел дальше. Что случилось-то со мной, черт побери!?

  'Эй, Макара! Что происходит?'.

   А в ответ - тишина.

   Нет, я чувствую, никуда он не делся - со мной он, целиком и полностью. Только что-то с ним не так. Я концентрируюсь на ощущении чужого присутствия в своем разуме и на мгновение получаю образ-картинку: чудовищное существо, яростно извивающееся от невыносимо-сладкой боли во всем теле. Микроскопический отголосок этой боли цепляет и меня, я падаю, содрогаясь от спазмов. Ох! Что ж я маленьким не сдох? Как будто всё тело судорогой свело. Очень больно. Но при этом так приятно, что я еще пару секунд лежу, надеясь на возвращение ощущения. Потом прихожу в себя.

   Встал, собрался, постарался отгородиться от взбесившегося второго 'я' и быстро пошагал к своей машине. Перед тем, как сесть в неё, оглянулся: возле лежащего бугая уже стоят, наклонившись, двое мужчин и, похоже, пытаются привести его в чувство. Ага, удачи. Сделав непроницаемое лицо, выехал через двор на улицу. Свидетели наверняка сейчас лихорадочно нацарапывают номер моей 'Нексии' чем попало и на чём попало. Надо отъехать немножко и бросать машину - всё, спеклась.

   Тут меня накрывает второй раз. Хоть я и отгородился от Макары мысленным щитом, он прошибает его, как бульдозер плетеную изгородь. Я слышу как хрустят и ломаются кости в моём, изгибающемся от жутких спазмов, теле и, на несколько секунд, теряю сознание. Очнувшись, вижу перед собой залитый кровью руль, и, через треснувшее стекло, зад какого-то джипа. Слегка помятый зад. Я вытираю с лица что-то липкое, моргаю и вижу, как водительская дверь джипа открывается и оттуда вылезает молодой человек с очень растерянным лицом. Я отодвигаюсь от руля, намереваясь открыть дверь и выйти навстречу - баксы у меня с собой, авось десяти штук хватит для решения проблемы. Но ощущаю спиной, что с сиденьем что-то не так. Оборачиваюсь и вижу, что спинки сиденья фактически нет, да и заднее сиденье выглядит так, будто его долго и сладострастно рубили топором. А еще краем глаза я замечаю свет там, где его не должно быть, поднимаю голову и вижу цепь больших каплевидных отверстий, идущих наискосок через крышу.

   И похоже меня вот-вот опять накроет.

   Твою ж мать! Я ж сейчас тут всех положу! Надо валить отсюда!

   Я кручу ключ в замке зажигания - мотор заводится. Ага, уже лучше. Интересно, как там с рулевым и передними колесами? Включаю заднюю и со скрежетом выезжаю из объятий джипа. Врубаю первую, газую и выруливаю на полосу. Водитель джипа еле успевает запрыгнуть в салон; проехав мимо джипа, я смотрю в зеркало - белые глаза бедолаги водителя больше, чем фары у его машины. Извини, брат. Как всё образуется, я тебя найду и расплачусь, обещаю. Если образуется. К Макаре я предусмотрительно не суюсь, но чувствую, что несладко ему приходится. Машина странно вихляет на ходу, от помятого капота идёт пар, но я еду.

   А куда я, собственно говоря, еду? Понятно, что куда подальше, но куда конкретно? Надо бы, чтобы людей поменьше... кстати, тут же лесопарк неподалеку. И вроде такой, какой надо - диковатый, без аттракционов и детских площадок. Со скрежетом разворачиваюсь через двойную сплошную (при повороте машину сильно клонит набок и что-то там цепляет асфальт) и еду в противоположном направлении. Поворачиваю налево, пролетаю пару светофоров на зеленый и один - на красный, потом меня накрывает очередной пробой.

   На этот раз сознания я не теряю и вообще, всё происходит немного по-другому. Время ощутимо замедляется, я вижу, как медленно и вальяжно выгибается наружу, потом отрывается и куда-то улетает пассажирская дверь; как лопаются стойки кузова и жутким бутоном раскрывается крыша. Спинка пассажирского сиденья медленно скручивается винтом, вытягивается на метр вверх, потом загибается вниз, вниз, вниз; пробивает пол и начинает скрести об асфальт. Потом всё заканчивается. Но чую, что ненадолго.