Андрей Имранов - Дыхание бездны

  'Я могу поглотить её не сам, а через тебя, тогда она станет частью тебя. Всегда будет с тобой. Ты всегда сможешь с ней пообщаться'.

  Я от офигения чуть во впереди едущий 'Крузак' не впилился. Ни хрена себе предложеньице! И главное, по сопровождающему образу понятно, что он это серьезно предлагает. Мало того, считает такое решение вопроса приемлемым и вполне удачным. Каков кадр, а? Как будто мало мне одного голоса в голове! И что, интересно, скажет Лена, обнаружив себя в такой милой компании? Да она мне такую жизнь устроит...

  'Это решаемо...'

  'А ну стоп!', - Я что, серьезно рассматриваю такой вариант? Я?!

  'Неприемлемо', - сообщаю я с максимальным нажимом, - 'не обсуждается'.

  'Другой вариант. Я произвожу минимальное вмешательство, в результате которого она будет желать всё время находиться с тобой рядом'.

  От образа, сопровождающего этот вариант, я пришёл в ужас. Не знал, что такое возможно - вызвать в человеке стопроцентную зависимость не от какого-то химического соединения, а от другого человека. Со всеми сопутствующими эффектами вроде ломки и постоянной потребности в увеличении дозы. Ну, приехали. С чем боролись, на то и напоролись, называется. Я что, веду войну с наркоторговцами для того, чтобы самому стать наркотиком? Да уж. Мелькнула у меня в голове быстрая мысль-видение: мир, в котором все жители 'посажены' на одного человека - меня. Вот это жесткач, да...

  'А мне нравится', - заявил Макара. Ему действительно эта идея пришлась по душе. И он готов всеми силами помочь мне в её осуществлении. Ну, дожили. Я завернул на стоянку и заглушил мотор.

  'Слушай сюда', - сказал я, - 'Лене ты ничего не сделаешь ни при каких обстоятельствах, это раз. Никого ни на какой наркотик мы сажать не будем, это два. Я вообще против наркотиков, уж лучше убить человека, чем так над ним издеваться.'

  'Нерационально', - проворчал Макара, но согласился. Почувствовал я еще некое невысказанное предложение. Кажется, он намекал, что готов от меня отлепиться и перейти к кому-нибудь другому.

  - Не дождешься, - процедил я сквозь зубы и выехал со стоянки.

   Потом образовалась еще одна неожиданная проблема - я вдруг стал бездомным. Приехав домой, я с удивлением обнаружил за дверью своей квартиры шестерых человек. Хотя, хвастаться нечем: надо было еще с улицы просканировать и мимо проехать. Расслабился, поверил, что про мою настоящую берлогу никто не знает. Ладно, эта засада какая-то беспечная оказалась. Кстати, странно. Непохоже на моих знакомых мафиози. Я прислушался к звукам в своей квартире (ага, новый фокус - недавно научился) и обнаружил негромкий разговор в спальне. Разговор шёл о служебных командировках, нагоняе за безотчетно расстрелянные патроны и о том, какая б...ь эта Света из двенадцатого. Менты. Интересно, как они на меня вышли? По машине, скорее всего - мой желтый 'Ренегат' обычно стоит на парковке во дворе и выяснить, чья это машина, труда не составляет. Давно его продать надо было - заметная машина, 'подпольщикам' вроде меня нельзя на таких машинах ездить. Но жалко было - вот и дождался, придется теперь даром отдать. И очередные сто тысяч долларов ментам подарил, выходит. Чую я, вояки они те еще - пожалуй я могу их всех перебить быстрее, чем кто-нибудь из них успеет 'караул' сказать. Забрать деньги и уехать спокойно на своей машине. Вот только кто я буду после этого?

   Поэтому я вышел из дома, сел в припаркованную у подъезда 'Нексию' (да, у меня новая 'рабочая' машина) и уехал, проводив прощальным взглядом стоящего на парковке под фонарем 'Ренегата'. 'Нексия', в принципе, тоже не очень чистая - оформил я её на один из тех паспортов и не надо думать, что ищут меня сплошь дураки. Но дня два-три у меня есть, надеюсь. Съездил в очередной раз к тайнику - ох, если я такими темпами буду деньгами сорить, мне и на три месяца не хватит - и отпраился искать пристанище. Купил в первом же киоске газету объявлений, выбрал наугад посуточно сдаваемую хату, позвонил, поехал. На одну ночь сгодится, а завтра что-нибудь поприличнее найду.

   Хата оказалась ужасной - с продавленной скрипучей кроватью, обшарпанной рассохшейся мебелью и явственным запахом борделя, который не могла заглушить даже агрессивная вонь какой-то дезинфицирующей химии. Проснулся я с тяжелой головой, не выспавшийся и злой. Сон опять приснился, и теперь уже ясно было, что никакой это не сон. Потому что я опять был в теле того же старика. Правда, чувствовал себя он уже пободрее - сидел за большим массивным столом и трепался по телефону. Что любопытно, разговор слышался как из соседней комнаты: совершенно неразборчиво. Оба голоса - и тот, что в трубке и тот, который мой. Хотя прислушивался я изо всех сил. А потом старик, в теле которого я был, вдруг наклонился над столом и уставился в странную штуковину - выглядело это, как две свечи, накрытые стеклянной колбой. Почему я не решил, что это и есть просто две свечи под колпаком? Потому что они горели - идеально ровным пламенем - и языки пламени этих свеч были наклонены параллельно столу и направлены друг к другу. Так что удивление старика я понял, а вот дальнейших действий - нет. Он выпрямился, прервал на полуслове разговор и что-то заорал. Через пару секунд дверь кабинета распахнулась и там... кто-то появился. Или не появился. Не успел сообразить - проснулся. Полежал, разминая затекшие от неудобной позы мышцы, помассировал себе шею, но лучше себя не почувствовал. Попробовал заснуть - не получилось. Так и валялся почти полтора часа, пока будильник на телефоне пиликать не начал.

  Встал, оделся. Нашел стакан поприличнее, выпил чаю без молока и вышел на улицу. Со стоянками в этом районе было туго, и вчера мне пришлось оставить машину аж за три дома. Лениво переставляя ноги, я брел наискосок через двор и в этот момент ко мне с лаем бросилась собака.

   Собак я не люблю. Раньше я их просто боялся, они это чуяли и, как результат, даже самая мелкая шавка не пропускала меня, не облаяв. С некоторых пор ситуация изменилась, теперь собаки меня боятся. Самые смелые просто делают вид, что меня не существует, а большинство начинает скулить и жаться под ноги хозяину. Меня это вполне устраивало, но не любить я их продолжал - по привычке.

  Осадок-то остался.

  Ну и, услышав лай, я подпрыгнул на месте и развернулся. Просто рефлекторно - всё-таки боялся я собак в двадцать раз дольше, чем не боялся. Я и так был в дурном настроении, а увидев эту, несущуюся ко мне, псину, вообще взбесился. И собака-то была - из тех, которых я больше всего боялся и ненавидел - небольшая, бело-розовая, похожая на поросенка. Питбулями вроде зовутся. Что за урод её без намордника и поводка гулять вывел? А вот и он, легок на помине - пузатый бритоголовый тип, пыхтя, бежал следом за собакой, размахивал поводком и кричал что-то вроде 'Пупсик, фу!'. 'Пупсик', однако, ни малейшего внимания на оклики не обратил, тормозить не собирался и вообще - еще полсекунды и он вцепится мне в ногу. Или в горло. В голове у меня молнией мелькнуло где-то вычитанная информация о силе сжатия челюстей питбуля и я, шагнув в сторону, со всей силой ударил бегущую собаку. Вот только была она слишком близко и бежала быстро, так что я по ней почти промахнулся. Основной удар пришелся в пустоту, кончики когтей пропахали газон, и, видимо, какая-то из них чуть-чуть, но зацепила-таки чертову псину. К счастью, ей хватило - она перекувырнулась на месте, взвизгнула, дернулась и сдохла. Судя по её нелепой позе, я ей хребет переломил. Не стану утверждать, что это зрелище меня огорчило, скорее наоборот.