Джон Соул - Проклятие памяти

А потом Кэрол задала этот странный вопрос про Алекса.

– А ему... действительно становится лучше? Потому что Лайза все время рассказывает мне о каких-то странных вещах... Нет, о чем именно, я точно не помню, – в этот момент Эллен подумала, что Кэрол пытается что-то скрыть от нее. – Но Лайза, по-моему, чем-то очень обеспокоена. Ты знаешь, мне кажется... она немножко боится Алекса.

Эллен вдруг – уже не в первый раз – показалось, что после похорон Валери Бенсон отношения между семьями Кокрэнов и Лонсдейлов станут уже не такими близкими.

Свернув в последний раз, она въехала на дорогу, ведущую к воротам дома... и тут же с силой надавила на тормоза. У стены сада, почти завалив тротуар, лежали безжизненной грудой ее любимые виноградные лозы, безжалостно срезанные кем-то с садовой стены.

– Не могу поверить... – прошептала Эллен, словно боясь, что ее услышат, хотя в машине она сидела одна. Неожиданно сзади послышался гудок автомобиля, и, опомнившись, она нажала, на газ и подала вправо, чтобы освободить проезд. Еще несколько минут она, словно лишившись способности двигаться, сидела, бессильно положив руки на руль, затем с трудом вышла из машины и подошла к тротуару, беспомощно глядя на груду вянущей зеленой листвы.

Кто мог сделать это? Это же совершенно непостижимо... потому что лишено какого бы то ни было смысла. А чтобы они снова выросли, потребуется по меньшей мере с десяток лет... Взгляд Эллен рассеянно блуждал по стене, машинально фиксируя потрескавшуюся штукатурку и побитые, местами отколовшиеся плитки, которыми некогда была выложена стена между перемычками.

Звук человеческого голоса заставил ее обернуться. Позади нее стояла женщина, жившая в одном из соседних домов, и с сочувствием взирала на распростертый у ног Эллен зеленый хаос. Эллен нахмурилась, силясь припомнить имя соседки, и наконец вспомнила. Шейла. Шейла Розенберг.

– Ш-шейла... – в растерянности вымолвила Эллен, и неожиданно вся боль, копившаяся в душе последние несколько дней, заставила ее вскрикнуть: – Посмотри на это! Только посмотри!..

Шейла покачала головой.

– Уж эти дети...

– Дети? – Эллен недоуменно прищурилась, лицо ее стало жестким. – Ты хочешь сказать – это сделали дети?

Недоумение читалось теперь и в глазах Шейлы Розенберг.

– Я имею в виду – вечно не доделают до конца. – Она смущенно улыбнулась. – Вам, безусловно, виднее... но все-таки жалко, такой чудесный виноград. Особенно летом было красиво – стену будто ковром застелили, ни дать ни взять...

– Мне виднее? – не веря, переспросила Эллен. – Шейла, объясни ради Бога, о чем ты таком говоришь?

Улыбка разом исчезла с лица соседки.

– То есть как... об Алексе, – голос ее был полон растерянности. – Разве не вы велели ему срезать ваш виноград?

Алекс? Эллен стояла пораженная. Алекс сделал это? Но... для чего? Плохо сознавая, что делает, она вновь обвела взглядом стены и наконец поняла – этих плиток она никогда раньше не видела.

– Шейла... а ты знала, что стена выложена плиткой?

Соседка отрицательно покачала головой.

– Да откуда же? Виноград был толщиной фута в два. Эту стену никто уже лет тридцать не видел. – Она тоже обвела стену взглядом. – А знаете, может быть, вы и правы. Если починить плитку, а вместо винограда пустить, например, вьюнок – очень красиво получится.

– Шейла, видишь ли, я... я не просила Алекса срезать эти лозы. Ты уверена, что это был он?

Несколько мгновений Шейла в недоумении смотрела на нее, затем, словно опомнившись, произнесла:

– Совершенно уверена. Думаете, я бы позволила кому незнакомому их срезать? Часа два назад я тут его видела, а потом ушла в дом, дела какие-то были. А когда опять вышла, гляжу – виноградные лозы все срезаны, а Алекса и след, извините, простыл. Я думала, может, в дом обедать отправился или там еще что...

Эллен перевела взгляд на дом.

– Если так, может, он еще обедает, – произнесла она вслух, хотя сама не верила в это. Почему-то она была уверена – Алекса в доме нет. – Спасибо, Шейла. Извини, я... по-моему, лучше мне немедленно во всем этом разобраться. – Кивнув на прощание соседке, Эллен быстро зашагала к воротам и спустя пару минут уже входила в дом.

– Алекс, – громко позвала она. – Алекс, ты дома?

Она все еще прислушивалась к царящему в доме молчанию, когда в холле зазвонил телефон. Метнувшись к нему, она сорвала трубку:

– Алекс? Алекс, это ты? Ты где?

Секундное молчание, затем трубка откликнулась голосом Марша:

– В чем дело, Эллен? Случилось еще что-нибудь?

"Еще? – подумала Эллен. – Двух моих лучших подруг убили, я не знаю, где сейчас мой сын и что с ним, а ты спрашиваешь меня – не случилось ли что-то еще?" В этот самый момент она поняла, что давно ненавидит мужа. Когда она ответила, голос ее, однако, был спокоен и холоден.

– В общем, нет. Просто Алекс для чего-то взял и срезал со стены нашего сада весь виноград.

В трубке повисла долгая пауза.

– Но ведь Алекс должен быть сейчас в школе... – наконец произнес Марш, но не успел закончить фразы, как его перебила Эллен.

– Я знаю. Но скорее всего там его нет. Видимо, он ушел из школы – если вообще там сегодня был, – вернулся домой и срезал все наши лозы. Дома его сейчас тоже нет. Не спрашивай меня, где он – этого я тоже не знаю.

Марш, сидевший за письменным столом в своем кабинете, больше прислушивался к тону Эллен, чем к тому, что она говорила. Несколько раз ему уже приходилось слышать этот тон. С женой вот-вот случится истерика.

– Успокойся, – сказал он в трубку. – Просто сядь на диван, отдышись, прими успокоительное. Я уже еду домой, а потом мы вместе отправимся в Пало Альто.

– В Пало Альто? – повторила Эллен. – Боже мой... а зачем?

– Торрес, видишь ли, согласился поговорить с нами. И все объяснить насчет Алекса.

Машинально Эллен кивнула.

– Но... как же сам Алекс? – спросила она мужа. – Может, нам все же попытаться найти его?

– Непременно найдем, – заверил ее Марш, – к тому же мне кажется, что когда мы вернемся от Торреса, Алекс уже будет дома.

– А если... Марш, если нет?

– Тогда мы непременно его отыщем.

Нет, сейчас, подумала Эллен. Сына нужно найти сейчас. Но она промолчала. Слишком много всего случилось за последние сутки... и все это как-то касалось ее. Она сидела на диване в ожидании приезда Марша и чувствовала, что силы покидают ее.

Но, может быть, подумала она, может быть, на этот раз Раймонду удастся убедить Марша не мешать ему.

Алекс тоже ждал – на склоне холма, в полумиле от дома. Белые стены гасиенды возвышались на соседнем холме.

Чего именно он ждал – Алекс не знал. Единственное, что понимал четко – что бы ни произошло, он к этому готов. Его время настало.