Джон Соул - Проклятие памяти

– О Ла-Паломе? – в голосе Арлетт Прингл слышалось сомнение. – Если и есть, то немного. Ту книгу я тебе уже показывала... – она пожала плечами. – А больше, пожалуй, ничего. Здесь и не происходило ничего такого, о чем стоило бы писать летописи.

– Но ведь что-то же должно остаться, – тон Алекса стал почти умоляющим. – Что-нибудь о старых временах, когда эти земли принадлежали еще Мексике.

– Мексике... – повторила Арлетт. Задумчиво поджав губы, она постукивала пальцами по столу. – Боюсь, что я не вполне представляю, что именно тебе нужно. У меня есть кое-что о францисканских миссионерах, о старых миссиях... хотя о нашей миссии, по-моему, совсем мало. Приход в Ла-Паломе всегда был маленьким.

– А о том, как сюда пришли американцы?

Арлетт снова пожала плечами.

– Думаю, нет, я сама об этом мало что знаю. Кроме, конечно, старых сказок, но они никогда не интересовали меня. И не думаю, чтобы их когда-нибудь записывали.

– Каких сказок?

– Ну, разных историй, которые до сих пор рассказывают старые мексиканцы – о тех временах, когда владельцем большой гасиенды был дон Роберто де Мелендес-и-Руис, про то, что случилось с ними после договора с американцами. – Она наклонилась вперед, понизив голос почти до шепота: – Рассказывают, что они устроили здесь настоящую резню.

Алекс чуть прикрыл веки, и сразу же перед его взором снова возникли белая стена, а рядом три распростертых тела...

– Там, на гасиенде?

– Так говорят. Но истории эти переходили из поколения в поколение, и я не думаю, что теперь в них можно отличить вымысел от правды. Но если ты действительно хочешь что-нибудь об этом узнать, почему бы тебе не поговорить с миссис Торрес?

– С Марией? – спросил Алекс почти шепотом. Он чувствовал – чувствовал в первый раз после операции, как мозг, круша предохранительные барьеры, ломая все на своем пути, затопляют волны неподдельного, темного, первобытного страха. Его начала бить дрожь. Все сходится. Все полностью укладывается в ту схему, которая внезапно появилась в его сознании прошлой ночью и над которой он думал все утро...

Арлетт Прингл кивнула.

– Да, с ней. Она до сих пор живет в своем домике – за миссией, здесь неподалеку. Скажи ей, что я прислала тебя, но предупреждаю: если она начнет рассказывать, ее уже не остановить. – Написав на бумажной полоске адрес, она протянула ее Алексу. – Не стоит верить всему, что она рассказывает, – продолжала Арлетт снисходительным тоном, – ведь она уже старая и жизнь ее была нелегкой. Не могу сказать, что я совсем не верю ей, но не стоит относиться всерьез к ее рассказам. Мне кажется, что многое в них сверх всякой меры преувеличено.

Выйдя из библиотеки, Алекс взглянул на бумажку с адресом, которую держал в руке, затем, скомкав, бросил ее в ближайшую урну. Через пять мнут, пройдя полтора квартала, он остановился перед покосившимся фанерным домиком, казалось, он был готов вот-вот развалиться.

Дом. Его дом.

Слово сверкнуло у него в мозгу, словно вспышка, теснясь и опережая друг друга, хлынули образы. Он знал, что перед ним его дом. Миновав давно уже не закрывавшиеся ворота, он взошел на покосившееся крыльцо и постучал в дверь. Постучал еще раз, подождал немного. Поднял руку, чтобы постучать в третий, но в этот миг створки двери со скрипом разошлись и словно само время глянуло на него с порога. Темные глаза Марии Торрес в упор смотрели на Алекса.

Из ее горла вырвался сдавленный вздох, она шире распахнула двери.

– М... мама?

Неужели это говорит он?

После долгой паузы, не сводя с него взгляда, Мария медленно покачала головой.

– Нет, – ответила она мягко. – Ты не мой сын. Я тебя не знаю. Что тебе нужно от меня?

– М-меня прислала мисс Прингл, – Алекс почувствовал, как пересыхает горло. – Она сказала, что вы можете рассказать мне о том, что здесь давным-давно было...

Снова долгое молчание, Мария, казалось, обдумывала его слова.

– Ты хочешь знать об этом? – наконец спросила она, ее глаза сузились, превратившись в едва заметные щелки. – Но ты же и так все знаешь. Ты – Алехандро, их сын.

Алекс сглотнул, ощущая, как знакомая боль пронизывает мозг и голоса снова начинают нашептывать что-то в уши... Изо всех сил он старался не слушать их.

– ...Я хочу знать, что здесь тогда случилось, – удалось наконец выговорить ему.

Мария снова замолчала, задумчиво разглядывая Алекса. Затем медленно кивнула.

– Ты – Алехандро, – повторила она. – И тебе нужно знать об этом. – Отступив на шаг, она распахнула дверь, и Алекс шагнул в полутемную – но такую знакомую – комнату, вся обстановка которой состояла из колченогой кушетки, единственного стула у стены и квадратного столика, окруженного четырьмя табуретами.

Все это он вспомнил еще до того, как вошел сюда.

Занавески были задернуты, но комнату освещал голубоватым светом маленький телевизор, стоявший в углу. Звук телевизора был выключен.

– Мой друг-приятель, – усмехнулась Мария. – Сама я плохо слышу – только смотрю. – Она медленно опустилась на стул, кивнув Алексу на кушетку. Алекс осторожно присел на край. – Так о чем же ты хочешь услышать?

– О... грабителях, – произнес Алекс неуверенно. – Расскажите мне о грабителях и... убийцах.

Глаза Марии Торрес вспыхнули.

– Для чего? – тихо спросила она. – Зачем тебе знать об этом?

– Я... вспоминаю, – ответил Алекс. – Вспоминаю то, что здесь было, и мне нужно больше об этом знать...

– Что ты вспоминаешь? – Старуха наклонилась к нему, ее горящие глаза оказались почти у самого лица Алекса.

– Фернандо, – едва слышно ответил Алекс. – Tio... дядя Фернандо... Он похоронен в Сан-Франциско, на старом кладбище...

Глаза Марии на мгновение широко раскрылись, кивнув, она откинулась на спинку, тяжело дыша.

– Su tio, – пробормотала она. – Si, es la verdad...

– Правда? – повторил Алекс. – Но... в чем же правда?

Глаза Марии снова раскрылись.

– Habla usted espanol?

– Я... я не знаю, – прошептал Алекс. – Но я понимаю вас...

Мария снова замолчала, разглядывая из-под прикрытых век согнувшуюся на кушетке фигуру Алекса. Мутный свет от телевизионного экрана не позволил ей хорошо рассмотреть черты его лица, но, по крайней мере, цвет, с удовлетворением отметила она, – цвет был правильным. Черные волосы, голубые глаза – точно такие же, по рассказам ее* деда, были у дона Роберто... и у самого деда были такие же. Мария снова – уже с сочувствием – кивнула Алексу. Она решилась.

– Si, – уже громче произнесла она. – Don Alejandro ha regresado...

– Расскажите, – попросил Алекс. – Пожалуйста, расскажите мне все.

– Они грабили, – медленно произнесла Мария, не сводя горящих глаз с лица юноши. – Они пришли и отняли нашу землю, наши дома. Они убивали. Сначала они отправились в деревни в каньонах и убили всех детей и женщин, пока мужчины были в полях. Потом они приехали на гасиенду, забрали дона Роберто, отвезли его к миссии и повесили.