Андрей Тепляков - Антитело

— Думаю, нам лучше выйти на улицу, — сказал Кирилл.

Они вышли в сад.

— Врачи уже работают, уже что-то делается. Нужно ждать.

— Нельзя нам ждать, — мрачно высказался Анатолий. — Видишь, как все быстро происходит. Настя не может там больше оставаться.

— Нельзя туда ехать, пойми!

— А что делать? Я не хочу, чтобы моя дочь оставалось там, где происходит такое!

— Я вас не пущу.

— Чего?

— Не пущу! — повторил участковый.

— С какой стати?

— Кирилл, ты не можешь нам помешать.

— Не могу. Но все равно.

— Там моя дочь! Ты что? Ты соображаешь?

— Все равно!

Анатолий долго смотрел на участкового, нависая над его тщедушной фигурой, словно медведь над туристом. Неожиданно, заговорила знахарка.

— Ехать надо завтра утром.

— Почему не сейчас?

— Подготовиться нужно.

— Но…

— Вы умрете, если не сделаете то, что я скажу.

— Черт-те что.

У Кирилла заработала рация, он отошел в сторону и пару минут с кем-то говорил. Потом взглянул на собравшихся, будто намереваясь им что-то сказать, но передумал, посмотрел в серое небо, сунул руки в карманы и пошел к калитке.

— Я напишу вам, что нужно, — сказала знахарка.

Густая плотная чернота поглотила ферму, превратив окна освещенных комнат в зеркала. В каждом из них Настя видела свое отражение — уставшее напряженное лицо, наполовину скрытое медицинской повязкой. Постапокалиптическое приведение.

Она уложила Аленку в начале двенадцатого, и это оказалось не трудно: та едва держалась на ногах. Настя практически на руках дотащила девочку до ванной, умыла, попробовала почистить ей зубы — запах изо рта был просто ужасен — но не смогла. Она довела Аленку до кровати, раздела и уложила спать, накрыв одеялом. Лишь только оказавшись в постели, малышка моментально заснула.

Закончив с Аленкой, Настя вернулась в гостиную. Сергей, дремавший в кресле, встрепенулся, заслышав ее шаги.

— Нужно отсюда выбираться! — убежденно сказала Настя. — Не знаю как, но мы должны уйти.

— Нужно, — без энтузиазма согласился Сергей. — Но мы не уйдем. Может быть, ты одна могла бы, но мы… Аленка и Ира не смогут идти, да и я тоже теперь не ходок. Нет, даже, если нас отсюда выпустят, мы не уйдем.

Он был прав, и Настя это понимала. Она была уверена, что и одна не сможет покинуть ферму. Память еще хранила отчетливую картину растекающейся по полю живой цепи. Ей чудом удалось пройти один раз, и сделать это снова ей уже не дадут.

Но ее будут искать — в этом не было никаких сомнений. Танюшка и Вовка наверняка поставили на уши все Горенино; по крайней мере, они точно связались с родителями Насти, а уж те не оставят дочь в беде. Они придут за ней обязательно. Совершенно точно.

Но пройдут ли?

Не было ни единой возможности предупредить их о том, что здесь происходит. Но даже если бы была, то что? Что нового она могла бы им сказать, чего не сказала Танюшка? Ничего. И как это могло бы им помочь? Никак.

Настя гнала от себя прочь дурные мысли. Она не хотела, не могла думать о том, как родители пойдут через лес, потому что это пугало ее. Она просто хотела, чтобы за ними пришли и забрали отсюда.

— Будем ждать. Мои появятся здесь, я уверена. Они что-нибудь придумают.

— Может быть. Хотя я не уверен, стоит ли им тут появляться.

Настя не ответила. Сергей взглянул на настенные часы.

— В любом случае, сегодня их ждать нечего. Ночью они через лес не пойдут.

Он снова был прав. Настя почувствовала раздражение. Ее нервировало то, как он относится к ситуации — отстраненно, равнодушно, даже слегка иронично. На этом фоне она чувствовала себя идиоткой, глупой девчонкой, которая надеется непонятно на что. Но лучше быть идиоткой, чем такой вот, как он, амебой.

— Лучше иди спать, — сказал Сергей. — Наверху комната Глеба.

Настя чуть помедлила и поднялась.

— Да, так и сделаю.

Она встала и пошла к туалету, снимая на ходу маску. У двери она обернулась.

— Спокойной ночи. Вы тоже долго не сидите.

— Не буду.

Настя отвернулась, и внезапно все переживания этого длинного дня разом обрушились на нее, словно поток ледяной воды. Она вздрогнула и застыла, положив ладонь на дверную ручку, холодную и твердую. Слезы поднялись к глазам, но ей не хотелось плакать. Не хотелось расплакаться здесь в этой комнате, под отрешенным и понимающим взглядом Сергея. Настя повернула ручку, и в тот же миг из гостиной донесся громкий звон разбитого стекла.

Камень влетел в комнату в брызгах блестящих осколков, ударился в противоположную стену и покатился по ковру. Секунду не было никаких движений. Сергей повернулся в кресле, широко распахнув красные испуганные глаза, и в этот момент, словно огромная летучая мышь, на подоконник взлетела фигура. Движение было таким быстрым, что казалось, будто она возникла там, как материализовавшийся сгусток ночной темноты.

Глеб присел в оконном проеме, и, резко дергая головой в разные стороны, оглядел гостиную. Худой, с кожей, отливающей серебром, горящими глазами и спутанными волосами, в ярко освещенном проеме окна на черном холсте ночи, он напоминал ожившую горгулью пера средневекового художника. Несколько мгновений он сидел неподвижно, а потом еще одним молниеносным движением оказался в комнате.

Сергей едва успел встать, когда Глеб налетел на него. Он вложил в удар все свою скорость и вес, опрокинув дядю на спину. Падая, тот ногой зацепился за кресло, чуть повернулся, и его голова лишь на сантиметр разминулась с твердым углом тумбочки. Глеб прыгнул на него и нанес быстрый удар в грудь. Дядя сразу обмяк, и тут истошно закричала Настя.

Словно хищное животное, у которого хотят забрать добычу, Глеб резко обернулся и его глаза, пустые и темные вонзились в девушку.

— Что…, - закричала она, но окончить не успела.

Одним прыжком он подскочил к ней и ударил в грудь сцепленными руками.

День восемнадцатый

Настя отлетела к дивану, врезалась в него и, скатившись на пол, уставилась на Глеба круглыми, полными ужаса глазами. Тот передернул плечами и, не сводя пустого взгляда с девушки, вытащил из-за спины нож. Сомнения в его намерениях не оставалось, как и не оставалось времени на раздумье. Зарычав, словно напуганное, загнанное в угол животное, Настя вскочила на ноги и бросилась к комнате Аленки. За ее спиной послышался грохот и быстрые шаги.

Она вбежала к девочке и на долю секунды замерла на пороге. Аленка лежала на кровати и смотрела в потолок, никак не реагируя на происходящее. Насте даже показалось, что та мертва, но обдумать это она не успела — девушка подхватила ребенка на руки и развернулась к Глебу, вытянув вперед руку и пригнув голову.