Дженнифер Рардин - Двум смертям не бывать

Только ради Вайля я сказала ей:

— Лилиана, если ты возьмешь у него кровь — погибнешь. Она отравлена Красной Чумой — ты же слышала, что говорил Айдин?

Она презрительно ухмыльнулась мне:

— Дубина, я — возлюбленная Раптора! Он никогда бы такого не допустил, если бы вот этот его ученый песик не сделал и лекарство для вампиров.

Она наклонилась к Дереку, и я посмотрела на Айдина. То, что я увидела, чертовски было похоже на смертный приговор Лилиане. Судя по всему, Самос нашел себе новую подругу.

— Пора! — Горловой рычащий голос Тор-аль-Деган царапнул шершавой теркой. — Веди ее!

Ассан шагнул назад, и хотя пение еще не закончилось, что-то уже поменялось. Тор сделалась ярче, смертоноснее, будто обряд наполнял ее ядом.

— Вайль, где ты? — прошептала я, но ответа не было. Черт бы побрал Бергмана с его прототипами!

— Твой плаксивый евнух тебе уже не поможет! — рыкнул Айдин, схватил меня за руку и потянул вперед.

Мы прошли мимо Дерека, впавшего в забытье, и снова у него была на воротнике кровь. Не дождется он своего лекарства, и главной роли тем более. Лилиана развалилась на столе, как на гигантском пружинном диване.

— Не ее, дебил! — крикнула ему Тор-аль-Деган, и Айдин сжался. — Вампиршу!

Я едва не рассмеялась, услышав, как Айдину бросили в морду им же сказанное оскорбление. Он тоже отнесся без восторга. Выражение его лица вполне подошло бы проповеднику, только что обнаружившему в собственной теологии кучу проколов.

Он отпустил меня, оставив стоять в нескольких футах от Тор-аль-Деган, и привел Лилиану. Порозовевшая от жора, она бодро вскочила со стола и пошла, даже не хромая теперь после нашей стычки. Айдин подвел ее к первому черепу, и она небрежным движением ногтя вскрыла себе вену на запястье, выпуская в чашу кровь Дерека, преобразованную ее вампирским телом. Я смотрела на вытекающую кровь, на густое красное оружие, готовое истребить девяносто из ста зараженных. Целые семьи, целые города вымрут, если мы с Вайлем не сможем сегодня этому помешать. Наша страна превратится в огромное кладбище, и сенатор Том Босцовски будет служить на нем панихиду.

Пение сделалось громче и напористей. Все деганиты, в том числе Босцовски и Ассан, раскачивались в ритм, и лица их превратились в маски фанатичного блаженства. Дерек, стоя на коленях в собственной крови, присоединился к хору.

Наполнилась вторая чаша, а моя кавалерия, похоже, так и застряла в пробке.

Ассан полез в сумку, вытащил пакет, в котором, как ему предстоит сейчас узнать, лежит не ключ. И вот тогда ад сорвется с цепи — может быть, в буквальном смысле. Без сдерживающего ключа ничто не остановит взбесившуюся Тор.

Но это — если найдется добровольно отданная душа.

Я могла бы сбежать, но далеко мне не уйти. И все равно осталась бы Тор, готовая обрушить на мир хаос.

Когда первые капли крови Лилианы упали в третью чашу, я еще раз быстро рассмотрела кирон. Неспособность поддерживать себя в твердом состоянии придавала ей уязвимый вид, вопреки исходящим от нее волнам энергии.

Один шанс на выстрел, Жас. Второго не будет.

В последний раз я с замиранием сердца увидела жизнь, которая могла бы меня ждать — и отвернулась от нее.

Как если бы моя душа была складной тележкой для белья, я стала уходить внутрь себя, сворачиваться, складываться, пока от меня не остался сжатый ком вроде бумажного шарика, который можно запустить в ворота, составленные четырьмя пальцами руки шестиклассника. Это единственная крепость, которую я умею строить, и здравый рассудок сжался в ее середине, где — если я выживу — намеченные мною кровь и ужас оставят на нем лишь едва заметное пятно.

— А-а! А-а-а! А-а-а-а-а!

От потрясения Ассан лишился дара речи. В руке у него была статуэтка, изображающая кукиш. Как-то подобная статуэтка не вязалась с убранством будуара Аманды, и я догадалась, что штучка принадлежала ее брату — может, еще со студенческих лет, когда хватает наглости показывать это всему миру. Кажется, до Ассана дошло.

Обрывки упаковочной ленты и полиэтилена стекали с его трясущихся рук, глаза вылезали из орбит, он смотрел то на Тор-аль-Деган, то на Босцовски и Айдина, будто они вот сейчас бросятся и разорвут его на части. Может, они так и сделают, если его сперва не линчует разъяренная толпа деганитов: они налетели на Ассана, толкаясь, отпихивая друг друга, выкрикивая обрывки проклятий. Айдин, все еще загипнотизированный кровью Лилианы, оглянулся недоуменно. И бывшая жена Вайля тоже.

Я бросилась к ближайшему факелу, сорвала его со стены, обломив кончик рукоятки, и щепки брызнули на темную землю пола. Отломившаяся лучинка поплыла по маслянистой лужице, и у меня возникла мысль. Наклонив факел, я поднесла его к лужице — и она полыхнула зеленым пламенем в половину человеческого роста, захватывая газы воздуха и воняя хуже дохлого скунса в гнилом болоте.

Раньше, чем кто-нибудь успел сообразить, что намеченная жертва отрастила шипы, я стала прыгать от лужи к луже, зажигая их за собой как аварийные огни на дороге. Когда я закончила, Лилиана и Тор были в кольце ядовитого пламени, и обе они орали на Босцовски, Айдина и Ассана, ни один из которых не допер оснастить подземелье огнетушителем.

У меня была только секунда, чтобы схватить со стены второй факел, пока противник не перестроился. Позади меня жались к стене Тор и Лилиана, а едкое зеленое пламя лизало воздух и зловеще потрескивало. Я выставила факелы перед собой — и толпа подалась назад. Я шагнула вперед — толпа отступила еще на шаг, увязая в слякоти лужи, где вполне помещались пятнадцать пар ног.

— Вот вы, ребята, не знаете, что я в колледже училась на спортивную стипендию, — сказала я, глядя в раскрасневшиеся настороженные лица людей, думающих, как меня окружить. — По метанию копья, между прочим.

Подбросив правый факел в воздух, я перехватила его снизу и метнула им под ноги. Лужа тут же загорелась, прихватив чью-то юбку и чей-то рукав.

Толпа бросилась, сбивая с ног горящих братьев, топча языки пламени и кости, стадом добралась до лестницы, отталкивая друг друга, карабкаясь по головам. Мужчины ругались, женщины вопили, они падали, вставали, продолжали карабкаться. Босцовски, Ассан, Айдин и я смотрели на это, как свидетели железнодорожной катастрофы. Потом Ассан повернулся ко мне и потряс своей статуэткой.

— Ты покойница! — объявил он и медленно двинулся ко мне.

Я угрюмо кивнула:

— Ты сам не знаешь, насколько ты прав.

Он остановился, не очень поняв, что ему было сказано. Айдин и Босцовски попытались обойти меня с фланга — я махнула на них факелом: