Дом на краю ночи - Уильям Хоуп Ходжсон

слева и справа от меня отвесно вздымались скальные стены. Далеко вверху, у выхода из ущелья, среди недосягаемых вершин тянулась тонкая красная полоса. В самом ущелье стояла мрачная, глубокая и жуткая тишина. Какое-то время я двигался вверх и, наконец, увидел над собой красное свечение, свидетельствовавшее о том, что мой путь по ущелью заканчивается.

Через минуту, оказавшись у выхода, я увидел перед собой громоздящиеся амфитеатром горы, но меня не привлекли ни горы, ни внушающее страх величие этих мест, ибо я был потрясен видом колоссального здания, сооруженного, очевидно, из зеленого нефрита. Но даже не вид здания удивил меня, а факт, который с каждой минутой становился все очевиднее: это одинокое здание ничем, кроме цвета и огромных размеров, не отличалось от дома, в котором я живу.

Пристально разглядывая его, я не мог поверить своим глазам. В голове беспрерывно звучал вопрос: «Что это? Что это значит?», но ответа я найти не мог, даже призвав на помощь все свое воображение. Казалось, я способен ощущать только удивление и страх. Рассматривая здание, я находил все новые черты сходства. И конце концов в замешательстве отвернулся от него, чтобы внимательно, во всех подробностях, рассмотреть это странное место.

До сих пор я был настолько поглощен изучением дома, что лишь бегло огляделся кругом. Теперь же я начал постигать, что это за место. Арена — так я стал называть ее — представляла собой правильный круг десяти-двенадцати миль в диаметре, Дом, как я уже упоминал, стоял в самом ее центре. Поверхность арены, как и равнины, казалась покрытой каким-то туманом, но это не был туман.

Я взглянул на склоны стоявших кругом гор. Какая тишина царила на них! Мне подумалось, что эта ужасная тишина сильнее действует на меня, чем то, что я до сих пор видел или вообразил. Я смотрел на высокомерно вздымавшиеся скалы. Там наверху почти неуловимый красноватый оттенок придавал их очертаниям некую размытость.

С любопытством оглядывая окрестности, я вдруг снова ощутил ужас: справа, вдали среди туманных вершин, виднелось что-то огромное, черное. Я пригляделся. Это была гигантская лошадиная голова с громадными ушами, казалось, она неотрывно смотрит вниз, на арену, вечно бодрствует, вечно охраняет это мрачное место. Рассматривая это чудовище, я вдруг заметил другую фигуру, высившуюся среди скал. Долго со страхом вглядывался я в нее. В ней чувствовалось нечто знакомое — в глубинах памяти шевелилось какое-то воспоминание. Черная фигура с четырьмя совершенно фантастическими руками, черты лица неразличимы, вокруг шеи — несколько светлых предметов. Хорошенько вглядевшись в них, я, больше ничему не ужасаясь, понял, что это черепа. На черном теле выделялся светлый пояс. Вдруг я понял, что смотрю на исполинское изображение Кали, индусской богини смерти.

В голове замелькали другие воспоминания студенческих времен. Я снова посмотрел на огромную фигуру с лошадиной головой и понял, что это египетский бог смерти Сет, или Сетх. Тут же возникли вопросы, но я не стал задаваться ими, а задумался. Уже двое!.. Явления, недоступные моему пониманию, испугали и поразили меня. Я видел перед собой древних богов мифологии!

Я попытался понять, что все это значит. Переводил взгляд с одной фигуры на другую. Если…

Я быстро обернулся и взглянул наверх, на мрачные скалы слева. Нечто серое, неясных очертаний рисовалось под высокой вершиной. Удивляясь, как не заметил этого раньше, я вспомнил, что еще не рассмотрел эту часть панорамы. Сейчас я видел яснее. Нечто серое оказалось громадной головой, но без глаз. Глазницы были белыми.

Я понял, что в горах есть еще фигуры. На высоких склонах я заметил багровую глыбу, неровную, отвратительную. Она была бесформенной, если не считать отвратительного полузвериного лица, гнусно выглядывавшего откуда-то из середины. И тут я увидел других — их здесь были сотни. Казалось, они вырастают из теней. В нескольких я сразу же узнал мифологические божества, другие были совершенно не знакомы, чужды, недоступны человеческому пониманию.

Я видел их все больше и больше — и справа, и слева от себя. Горы были полны странных существ! Боги-звери! Ужасы, настолько свирепые и жестокие, что невозможно, непристойно дальше описывать их. А я — я испытывал жуткое чувство непреодолимого ужаса и отвращения, но, несмотря на это, не переставал задаваться вопросом: что же происходит? Какое-то чудовищное отправление древних языческих культов, таящее в себе нечто большее, чем просто обожествление людей, животных и стихий? Меня не оставляла мысль, что так оно и есть.

И еще вопрос: кто они, эти боги-звери и все остальные? Сначала они показались мне просто изваяниями монстров, беспорядочно размещенными среди недосягаемых вершин и расщелин окружающих гор. Теперь, внимательнее рассмотрев их, я пришел к иному заключению: в них крылось нечто, какая-то неявная жизненность, внушавшая моему пробужденному сознанию мысль о жизни-в-смерти, — состоянии, которое никоим образом не может считаться жизнью в нашем понимании. Эту несвойственную человеку форму существования можно сравнить с вечным трансом — условие, при котором можно вообразить бесконечное существование этих кошмарных божеств. «Бессмертие», — мелькнула непрошеная мысль, и я стал раздумывать, могло ли так выглядеть бессмертие богов.

И вдруг, пока я размышлял и недоумевал, что-то произошло. До сих пор я пребывал в полумраке у выхода из большого ущелья. Теперь, без всякого моего участия, меня медленно понесло через арену по направлению к дому. Я оставил все мысли об удивительных идолах, высившихся в горах надо мной, и мог только испуганно рассматривать гигантское строение, к которому неминуемо приближался. Но, сосредоточенно всматриваясь, я не мог обнаружить ничего ранее не виденного и мало-помалу успокоился.

Я находился где-то на полпути между домом и ущельем. Вокруг царило застывшее одиночество и ничем не нарушаемая тишина. Я постепенно приближался к зданию. Вдруг мой взгляд привлекло что-то появившееся из-за огромного контрфорса дома. Это было гигантское существо, передвигавшееся странными прыжками, державшееся почти прямо, подобно человеку. Оно было совершенно обнаженным, тело его удивительно блестело, но больше всего меня заинтересовало и испугало его лицо — это было свиное рыло.

Я внимательно, забыв о своем страхе, наблюдал за этим ужасным созданием, заинтересовавшись его передвижениями. Оно нескладно двигалось вокруг здания, останавливаясь у каждого окна, чтобы заглянуть в него и потрясти решетки, которыми — как в моем доме — были забраны окна, а, подойдя к двери, стало толкать