Андрей Прусаков - Печать ворона

— Так что снайпера не будет. А будет оператор с камерой. Хочется посмотреть на ваши способности воочию. Ну, мы договорились?

— Нет. Я не буду убивать.

Вадим Сергеевич посуровел. Молча указал пальцем на Аню. Второй тело-хранитель подошел к ней и ударил по лицу. Голова Ани откинулась и безвольно упала на плечо.

— Это ведь женщина, понежнее, — сказал хозяин дома. — Не надо сразу выру-бать.

Черная ярость рвалась наружу. Если бы он мог ворваться сюда сотней, ты-сячью клювов, каждый из них пожалеет, что родился на свет!

Черные птицы бились о бронированные стекла загородного дома, стоящего у залива.

— Ну, очухалась? Хорошо, — Вадим Сергеевич подошел и, склонившись над де-вушкой, расстегнул ей блузку. Под ней оказался белый кружевной лифчик.

— Красиво? — спросил Вадим Сергеевич, поворачиваясь к Ивану. — Эротично, да? Особенно если знаешь, что можешь делать, что хочешь!

Он что-то вытащил из кармана, сверкнуло выкидное лезвие, и лифчик рас-пался на две половинки, почти не прикрывая грудь. Вадим Сергеевич провел по ней ладонью:

— Неплохо, совсем неплохо.

Аня сжалась, но не могла сдвинуться — руки и ноги накрепко привязаны к ручкам стула. Иван был бессилен. Никогда он не испытывал такой боли и такой беспомощности. И выбора действительно не оставалось.

— Жорик, хочешь трахнуть ее?

— Еще бы! — раздался голос у Ивана над головой.

— Она тоже тебя хочет, — сказал шеф. — Правда, красавица?

Аня беззвучно таращилась мокрыми, черными от потеков туши, безумными глазами, мотала головой, а сволочи ржали, как лошади. Вадим Сергеевич сунул руку ей между ног, и Иван не выдержал:

— Не трогайте ее! Я все сделаю. Все сделаю!

В конце концов, он убьет бандита и убийцу. «Алхаз — мразь, — убеждал се-бя Иван. — Он велел убить Кира и меня. Если бы я был обычным человеком, то давно сгнил бы в том леске». Но оправдания отдавали гнилью. Совесть не обма-нешь. А она у него осталась. Он не хотел смертей. Никаких. Потому что знал им цену.

— Замечательно, — шеф лучезарно улыбнулся. В этот момент он напомнил Ивану парня из рекламы пива.

— Мне нужно окно, — сказал Иван.

— Хорошо, — согласился Вадим Сергеевич. — Отведите его в холл.

Жорик и Мамба подняли Ивана и вывели из комнаты. Все тело болело, и Иван отказался от мысли сопротивляться и бежать. Бесполезно. Надо что-то при-думать…

За дверями оказался красивый короткий коридорчик с розовыми стенами и стоящими в нишах антикварными вазами. Несколько встроенных в потолок све-тильников давали приятный рассеянный свет. Ивана провели в самый конец. За дверью располагался обширный холл. На роскошном паркетном полу лежала ог-ромная медвежья шкура. На ней — стеклянный журнальный столик, рядом боль-шой камин и несколько кожаных диванов по периметру комнаты. В нише огромный телевизор — Иван никогда не видел таких — и две тонкие, в человеческий рост, колонки.

Иван почувствовал, как на запястьях защелкнулись наручники, потом его подвели к окну. Рама тройная, импортная, не пропускавшая ни звука снаружи. Иван посмотрел за окно и вздрогнул: дерево напротив потеряло листву. Вместо нее на ветвях копошилась черная перистая масса. Почуяв взгляд хозяина, шеве-лящееся дерево застыло иррациональной, жуткой скульптурой.

— Это недалеко отсюда, в пяти километрах, — над ухом раздался голос Вадима Сергеевича. — Вон там, — его рука указала направление.

Стая поднялась единым черным облаком, за непроницаемым для звука стеклом их полет казался Ивану фантасмагорией, сюжетом гениального безумца Дали…

— Садись, — кто-то подвинул к Ивану стул и заставил сесть. Заботятся о его удоб-стве. Но скидки им не будет.

Он вел стаю. Внизу мелькали дороги и дачные домики. Люди с высоты каза-лись маленькими и ничтожными, многие оборачивались и удивленно показывали на птиц пальцами. Иван был среди воронов, был вожаком и каждой птицей, чувст-вовал силу и сжигающий внутренности голод.

— За поворотом шоссе есть развилка со светофором. Они остановятся и будут ме-нять колесо…

Иван слушал голос, звучавший в голове, как колокол, а вороны летели впе-ред.

Вот развилка. Птицы черными хлопьями оседали на деревьях, растворялись в листве. Ждать они умели.

Мчавшийся по шоссе серебристый «Мерседес» повернул и тут же раздался хлопок. Переднее колесо лопнуло и съежилось. Машина остановилась. Открылась дверца и вышел водитель. Посмотрев на колесо, он наклонился к окну и что-то сказал. Задняя дверь распахнулась, и вышел Ларик. Иван узнал его. На нем был тот же длинный белый плащ. Ларик нагнулся над колесом, разогнулся, закурил и остался стоять. Водитель полез в багажник и вытащил запаску. Алхаз не показы-вался. Стая замерла по обе стороны дороги, и Иван почуял человека, затаившегося в кустах. Оператор, о котором говорили. Он чувствовал страх сидевшего в засаде, страх перед тем, что он должен снять. Вороны зашевелились. Запах страха был для них запахом еды — дурманящим и зовущим. Иван с трудом удерживал их на месте.

По шоссе проносились машины, на эту дорогу никто не сворачивал, лишь раз мимо «Мерса» прокатила зеленая «буханка» с красным крестом. Ларик прово-дил ее пристальным взглядом, потом сбежал с дороги и зашел в лес. Огляделся. Человек с камерой вжался в землю, понимая, что не проживет и минуты, если его найдут. Ларик прошелся вдоль обочины, держа руки в карманах плаща, в которых что-то оттопыривалось. И вернулся к машине.

Потом вышел Алхаз, остановился у дверцы и закурил, осматриваясь по сто-ронам. Водитель снял пробитое колесо и поставил новое. Ключ так и мелькал в его руках. Отпущенное Ивану время истекало. Пора!

Лес ожил. Ветви деревьев протянули черные длинные пальцы и схватили Алхаза. Он успел уцепиться за ручку двери и открыть ее, но десяток жадных ртов впились в беззащитные руки и голову. Алхаз повалился наземь, катаясь по ас-фальту, но черных гарпий это не остановило. Ларик Ивана не интересовал, но ко-гда он стал стрелять и убил ворона, Иван ощутил боль… Несколько птиц взвились над телохранителем и впились в шею человека. Ларик захрипел и, держась за пробитое, хлещущее кровью горло, медленно осел наземь. Дверца машины за-хлопнулась: очевидно, еще кто-то сидел внутри и сообразил, что надо делать. Во-дитель, чинивший колесо, с воплями кинулся к шоссе. Иван не преследовал его.

Все. Алхаз мертв. Теперь здесь нечего делать. Иван попытался поднять стаю в воздух, но вороны отказывались лететь, торопливо и жадно поглощая кровавое мясо. Обглодав головы киллеров, птицы рвали их одежду, добираясь до ос-тывающих тел. Иван устал бороться и обессилено откинулся на стул. Его пальцы сжимались и разжимались, а рот подергивался, будто он принимал трапезу вместе со стаей.