Светлана Крушина - Тьма... и ее объятья

— А можно сделать вампиром обычного человека?

Кристиан помолчал.

— Можно, но очень трудно. Для этого проводился специальный ритуал, который требует долгой и сложной подготовки и разрешения главы клана. А разрешение такое дается очень, очень редко. Но это уже не относится к делу… Твой отец, Илэр, занимался своими исследованиями не просто из любопытства. Он был одержим идеей разгадать тайну этой болезни, и… Нет, не пугайся, он не собирался сам примыкать к носферату, или делать людей такими же, как они. Наоборот. Он хотел найти способ излечения от вампиризма…

— И за это его убили?

— Вероятно. Видишь ли, я точно не знаю, до чего именно Адриен докопался и что стало известно носферату. В последнее время он часто говорил о каких-то новых открытиях, которые сдвинули дело с мертвой точки; ведь он много лет буквально топтался на месте. Но что это за открытия, он не говорил, а я не спрашивал… Видно, сведения, которые стали известны твоему отцу, представляли некую опасность для вампиров. Они сочли его опасным для себя. И вот Адриен мертв, а дом ваш перевернули с ног на голову в поисках чего-то, весьма для них важного.

— Они нашли?

Кристиан покачал головой.

— Не знаю. Если бы хотя бы знать, что они искали…

— Ну а я-то им зачем?

— Если допустить, что поиски не увенчались успехом… Они могут полагать, что искомая вещь находится у тебя.

— Могли бы подумать: ну когда бы я успел взять хоть что-то? Не говоря уже о какой-то ценной вещи. Я же убегал через окно, Крис…

— Объясни это им. Думаю, они подходят с той точки зрения, что всегда лучше перестраховаться. Странно, что они не добрались еще до кабинета Адриена в университете. Но, думаю, все впереди. Так что скажешь, Илэр? Теперь, когда я вкратце рассказал тебе, все что знаю, ты согласишься уехать?

— Да куда ты меня хочешь спровадить? — психанул я. — Куда мне ехать? К тетке? Ну и на кой черт я ей сдался? Да и вообще… если все так серьезно, как ты говоришь, меня найдут и у нее… — мороз продрал меня по коже при мысли, что я ведь уже все рассказанное Кристианом воспринимаю всерьез! И всерьез рассматриваю существование в реальном мире — моем мире! — каких-то там кровососущих человекообразных тварей. А фраза про темную сторону всего сущего, оброненная Кристианом, вообще звучала как джедайский бред из "Звездных войн". — Крис, а ты-то откуда столько знаешь? Тоже общался с… вампирами?

— Нет, не приходилось. Адриен кое-что рассказывал, но… ходил туда всегда один. И работал над своими исследованиями один. Кажется, он про них никому, кроме меня, никогда не рассказывал. Да и мне рассказал в общих чертах.

Удивительное дело: работать над темой полтора десятка лет, и ни единой душе не рассказать про свои открытия! Мой отец, конечно, замкнутый человек (то есть, поправил я себя с тоской, БЫЛ замкнутым человеком), но чтобы настолько… Кроме того, мне начинало казаться, что вот тут Кристиан что-то темнит. Слишком много он знал для человека, которому "в общих чертах", "кое-что рассказывали". Но я не стал придираться и уточнять, сделав мысленно пометку "разобраться позже". Мне бы разобраться с тем, что я уже услышал! Куда уж выяснять новые подробности…

— Что же теперь, Илэр? Разумеется, ты можешь оставаться у меня, но тебе нужна будет одежда… и вообще твои вещи. Придется известить полицию, чтобы они разрешили тебе вернуться в дом. Впрочем, об этом не беспокойся, я все устрою.

Я покачал головой. Вернуться в дом, где убили отца, я не мог. Во всяком случае, не сейчас. Когда-нибудь после, конечно, я захочу пойти туда, но, думаю, до этого момента пройдет немало времени. И дело тут, поверьте, не в обычном страхе.

— Когда похороны, Крис?

— Стоит ли тебе идти? — заколебался Кристиан. — Я все понимаю, но лучше, если бы ты не…

— Я хочу пойти! — прервал я. — Это мой отец! Могу я хотя бы в последний раз увидеть его? Когда, Крис?

— Похороны завтра, — произнес Кристиан тихо после долгого молчания. — Поедем вместе, Илэр.

Я кивнул, сглотнул подступивший к горлу комок и заплакал. Я ничего не мог с собой поделать. В синих глазах Кристиана была мука, но он сказал только:

— Тебе нужно отдохнуть, завтра будет трудный день. Мне придется уехать сейчас, а ты располагайся, как удобно. Если что-то понадобится, звони мне на мобильный или скажи Елене, она скоро придет, — (Еленой звали женщину, которая приходила каждый день, чтобы прибраться и приготовить еду). — Хорошо? А лучше попробуй поспать. Хочешь, я найду тебе успокоительное?

— Не нужно.

Я и впрямь чувствовал себя смертельно уставшим и разбитым после длинного разговора, но уснуть не сумел бы. Какой тут сон, когда завтра хоронят твоего отца, единственного родного человека? Но и успокоительные таблетки я принимать не хотел.

— Тогда до вечера, — сказал Кристиан, вставая. У дверей он обернулся и добавил мягко: — Крепись, малыш.

После того, как ушел Кристиан, я еще немного посидел один в кухне, пока тишина не начала отдаваться звоном у меня в ушах. В голове было абсолютно пусто; редко случается так, что не остается ни одной, самой завалящей, мысли. Ощущение неприятное, но сейчас я был ему рад. Казалось, начни я хоть о чем-нибудь думать, и голова лопнет; а мне и без того было достаточно плохо.

Потом, все так же бездумно, я поднялся наверх, в комнату, где провел ночь.

Дом у Кристиана был большой, а жил он один. Жена ушла от него давно, почти сразу после рождения Агни. Он жил на широкую ногу, многое мог себе позволить, будучи весьма обеспеченным человеком: последние пять лет он возглавлял крупное архитектурно-проектное бюро. Если не ошибаюсь, его дом был построен по его же проекту. Наверное, Кристиану бывало в нем очень одиноко. Впрочем, дома он проводил мало времени, чаще пропадал допоздна на работе или у нас.

Комната моя была в самом конце коридора, и мне пришлось пройти мимо еще нескольких дверей; все они, кроме одной, были заперты. Из-за приоткрытой двери доносилась приглушенная музыка. Я остановился послушать и узнал вступительные аккорды "Portrait Of The Dead Countess" Крэдлов. Удивительно, я не знал, что Агни слушает такую же музыку, что и я… Композиция пришлась очень в тему к произошедшему разговору, меня даже передернуло. Моя любимая группа, но слушать ее сейчас я бы не смог.

Я тихонько постучался в дверь.

— Заходи!

Агни, как была, в джинсах и свитере, валялась на застеленной постели на животе, подложив под подбородок сцепленные в замок пальцы. Она так и не удосужилась разобрать вещи, и застегнутая на «молнию» сумка валялась рядом с кроватью. Увидев меня, Агни живо перевернулась на спину, потом села.