Олег Зарицкий - Цена желаний

- А вин усих прогоняе. Приезжали декилька раз с камерами, так вин дома закрывся и никого не пустыв. Усем, каже, не поможешь. Здесь, каже, родывся, тут и помру. - То есть ему деньги и слава не нужны?

- Ни. Вин каже, шо человек должен иметь стильки, скильки йому потрибно, шоб жити и займатыся своим дилом. Остальное, вин кажэ, для эго, - она посмотрела на тарелку с голубцами. – Так вы кушайте! Шо ж я, дура, забалакала вас, воны и остыли.

Я попробовал один голубец.

- Нет, нет, Вера. Они как раз тёплые, такие, как мне нужно, - успокоил я её. - А что такое эго?

- Нэ знаю, я з ним сама не балакала. А цэ тётка Наталья так казала.

Когда выходил из «Колыбы», мимо, поднимая клубы пыли, пронеслись три чёрных джипа. Они ехали в сторону домика Димитрия. Я догнал их и припарковал свою машину в теньке под деревом, так, чтобы хорошо видеть двор.

Все три джипа остановились у двора знахаря. Из первого вышел крепкий мужчина в чёрном костюме и зашёл во двор. Быстро поговорил с Сёмкой и незаметно сунул ему зелёную купюру. Сёмка подошёл к какой-то женщине, которая ожидала своей очереди, что-то пошептал ей на ухо, и та закивала головой, соглашаясь. Когда от Димитрия вышла вчерашняя девушка с младенцем на руках, охранники вышли из всех трёх машин. Из второй, кто-то вышел и в плотном кольце охранников прошёл в дом. Лица разглядеть не удалось. Было только понятно, что это женщина и шла она очень медленно. Все охранники остались снаружи, а женщина вошла в дом.

Девушка с младенцем на руках стояла у своей палатки. Её мать счастливо рассматривала своего внука или внучку.

- Бачиш, дочка, и ночью вже спав спокийно, и днём не плакав, - говорила женщина.

- Ой, мамо, нэ знаю. Аж, не вирытся, шо вылечили.

- Вылечили, дочка, вылечили, - женщина крестила малыша.

Я подошёл к ним. - Извините, я вижу, вам Димитрий помог? – почти шёпотом, чтобы не разбудить малыша, спросил я.

- Да, у Тёмочки «младенчик» був, - так же шепотом ответила мне женщина.

- Что врачи не справились?

- Врачи цэй «младенчик» нидэ не лечат. А у ребёнка судорогы. Всэ тило крутыть, пэрэкручуе. Орав сутками. Якшо цэ не вылечить, ребёнок чы помирае, чы эпилепсия. Мы уж куды его тилькы не возылы. Нихто не змиг помогти. А ось Димитрий за три дни вылечил. Храни его господи, - она повернулась и перекрестила его дом. - Желаю малышу здоровья. И вам тоже, - тихо сказал я и пошёл в свою машину.

Примерно через сорок минут вышла та женщина и в кольце охранников вернулась к машине. Лица я опять не разглядел. Видимо охранники её для этого и закрывали. Все быстро сели в машины, и кортеж уехал, оставив после себя облако пыли.

Я размышлял. Значит не шарлатан этот мальчишка, раз к нему такие крутые тётки лечиться ездят. Эти если, что не так и похоронить могут. Да и этому мальцу помог, новорождённому. Видимо есть у него дар целителя. Но, неужели от всех болезней лечит? Разве можно всё знать и лечить? Да и деньги смешные берёт. В Москве наоборот. Если дёшево – значить гадость или подделка. Поэтому и стоит всё в разы дороже. Типа, за качество. И при этом никаких гарантий, что в элитном, дорогом бутике не купишь китайскую дешевую подделку, а в дорогом ресторане не отравишься несвежей рыбой или мясом. Да, как всё таки разнообразен мир.

Вечером решил немного размяться и пройтись к реке. Солнце как раз было на закате. Пошёл к обрыву.

Димитрий уже сидел на своей смотровой площадке. Услышав мои шаги, он оглянулся.

- Цэ вы? Присаживайтеся, - подвинулся, уступая мне место на скамейке.

Я спустился по ступенькам. Площадка была довольно большая и скрывала меня почти полностью. Посередине была врыта скамья, на которой сидел Димитрий. Я присел рядом. Внизу, казалось, под самыми ногами, текла река. А солнце было прямо перед глазами. Оно было какое-то удивительно большое и яркое. Даже в очках тяжело смотреть на него, а Димитрий без очков, не мигая, смотрел перед собой. - Можно вас спросить? – вдруг спросил он, глядя перед собой.

- Конечно, - согласился я.

- Одни люды думають, шо сами роблять свою судьбу, другие, шо всэ предопределено.

Як вы думаете, хто з них прав?

- Думаю, что каждый может в любой момент изменить свою судьбу, - уверенно ответил я, потому, что искренне считал - выбор всегда за мной.

- Цэ не так. Правы и вы, и ти, хто думае шо всэ предопределено.

Я посмотрел на Димитрия. Передо мной сидел мальчик. Противоречие визуального образа и того, что он говорил мне явно мешало. Тогда я представил, что это взрослый карлик. И сразу картинка совместилась со смыслом.

- Как могут быть правы и те, и другие, - не понял я. - Если их мнения противоположны? Димитрий отвечал, продолжая смотреть перед собой и держа ладони на коленях.

- Каждый сам решае, дэ вчитыся, на кому женитыся, робыть чи быть артистом, маты своих дитэй чи не. Алэ життя, воспитание, возможности и желания человека заставят его прийняти тэ ришеня, якэ вин приймэ и ниякэ другэ. Полгода назад вы моглы не йты на ти выборы?

Мне было тяжело понимать все слова. Некоторые приходилось разгадывать по смыслу всей фразы, но я всё равно понимал, что он говорит. Я задумался, вспоминая те события. Когда ты на вершине, самому сойти с пьедестала и добровольно уступить своё место другим? Нет! Никогда!

- Нет, - уверенно сказал я. – В любом случае я бы принял именно это решение.

- Ось. Вам казалось, шо вы управляетэ життям. А цэ жизнь управляе вами, а вы тилькы допомогаете ей.

Я задумался. А ведь он прав. Конечно, я мог поступать иначе, но в любой ситуации я поступал так, как считал верным на тот момент времени.

- То есть всё предопределено заранее? – спросил я. – Потому что провидение знает, какое решение примет человек и что с ним потом случится.

- Так, - ответил он. – И касается це и людей, и всего иншого. Дивиться. Колы одни люды шось бачат, а потим воно происходит – шо цэ? Хиба можна предвидеть случайность? Ни! Чы колы маленький ребёнок вдруг кажэ – Я вырасту и буду артистом. И потим становыться тым артистом. Якбы всэ було случайным, то цого бы не могло буты.

Я замолчал, каждый думал о своём. Я поймал себя на мысли, что начинаю доверять этому мальчику. Ведь он совершенно не пытается мне понравиться, потому что ему всё равно, приду я завтра или нет. Но он действительно знает что-то такое, чего не знают другие. Солнце зашло, оставив багряные полосы на горизонте. Наступала ночь.

- Якшо хочетэ, можетэ переночувати у нас. Титка Антонина вам постэлэ.

- Спасибо, если это не стеснит вас.

- Ни. У нас достатнё миста. Он встал и пошёл к дому. Я продолжал сидеть, пока темнота не поглотила всё вокруг. Потом появились звёзды. Я давно заметил, что в разных частях земли небо имеет разную высоту. В Заполярье – оно очень низкое и на меня это всегда наводило депрессию. А здесь небо высокое, выше чем над Москвой, звёзды удивительно яркие и их очень много. Когда я пришёл в дом Димитрия, в той комнате, где он меня принимал утром, уже был застелен диван с деревянной спинкой. В комнату зашла сухонькая, пожилая женщина в косынке и тёплом, бардовом халате.