Олег Зарицкий - Цена желаний

- Добавки? – спросила хозяйка, очень довольная, что мне понравилось. - Нет, спасибо большое. Никогда столько не ел. - На здоровье. На обид я вам голубчики овощни зроблю, - предложила она. - Спасибо. Обязательно заеду.

Когда вернулся, было уже девять часов. Сёмка взглядом дал понять, что всё по плану. Минут через сорок вышла сухонькая бабулька в платке и меховой

жилетке, поверх халата. Улыбаясь и бормоча себе под нос, пошла к калитке. Остановилась, повернулась к людям,

- Спасыби люды добри. Дай вам бог здоровья, - она поклонилась в пояс и, перекрестившись, пошла на улицу.

- Самарин, - Семка смотрел на меня. Я встал и пошёл в дом. Открыв дверь, попал в небольшой квадратный коридор. Пахло какими-то травами. За занавеской было следующее помещение. Там стоял старый диван с вертикальной деревянной спинкой и мягкими боковинами. Рядом с диваном полированный столик и два тряпичных кресла с деревянными подлокотниками, тоже из советской эпохи. На диване и креслах были белые накидки. В углу чёрный металлический сундук и комод. На стенах висели фотографии людей, видимо, родственников. Окна были зашторены, поэтому в комнате был полумрак.

Сразу обратил внимание на то, что нет никаких шаманских или колдовских атрибутов.

И чего-то ещё явно не хватало в этом интерьере, но я никак не мог понять, чего именно. За свою жизнь я пару раз посещал деревенских бабушек, которые лечат заговорами. Так у них чего только не было. Особенно много было разных икон по углам и крестов. Вот! Вспомнил!

В этой комнате не было ни одной иконы. Я ещё раз осмотрел углы. Нет, ни икон, ни образов, ни крестов, ни лампадок. Странно.

Слева открылась дверь и в комнату вошёл темноволосый мальчик лет двенадцати в длинной рубашке с расшитым воротом и рукавами. На Украине такие рубашки называют вышиванками. Он сел в кресло и показал мне рукой на второе, приглашая сесть. Я сел. Сразу обратил внимание, что мальчик босой. Он, не мигая, и как-то по взрослому, смотрел на меня. «Видимо знахарь отошёл, а мальчика попросил присмотреть за мной», - подумал я. Так продолжалось несколько минут. - А Димитрий скоро придёт? – не выдержал я.

- Скоро. Вы трохи отдохнить, - сказал он и громко щёлкнул двумя пальцами. Мне показалось, что выключился свет. Вначале была полная темнота. Потом всё закружилось перед глазами и куда-то понеслось. Я, вдруг, оказался в светлой прозрачной пустоте. Ни сверху, ни снизу, ни сбоку ничего не было. При этом была абсолютная тишина. Никаких звуков и запахов. Тело налилось приятной тяжестью. Ни руками ни ногами я пошевелить не мог. Но голова была ясной как никогда. И отовсюду шёл голос. Громкий но тонкий, почти детский. Я слышал его и снаружи и как будто внутри себя. Страха не было. Во всяком случае я его не чувствовал - Твоя болезнь, цэ опухоль, - сказал голос. – Шо ты зараз чувствуешь – жар чи холод? - Мне холодно, - я вздрогнул, так как действительно почувствовал сильный озноб. Голос говорил на суржике – смеси русских и украинских слов, но я понимал его.

- Причина болезни - твий страх, одиночество, злоба. Ты сыльно переживав, – говорил голос, - Та довго жив в цёму состоянии. У тебэ пропалы сылы и организм нэ змиг побороты цю болезнь.

Вдруг, прямо перед собой я увидел совершенно голого человека без лица. При этом я видел все его органы. Видел, как у него билось сердце, и кровь бежала по сосудам.

В желудке у этого человека была кашица с крупными красными и зелёными фрагментами, плавающими в розовой жидкости. - Так это же мой желудок! - догадался я. – Это же я ел салат и запил морковным соком.

- Так, цэ твий желудок, - голос подтвердил мою догадку. – А внизу, злева твоя болезнь. Ты заболел два роки тому.

Я увидел слева небольшую выпуклость, которая как бы горела красным цветом. На фоне тёмных внутренностей её было очень хорошо видно. На снимках у профессора опухоль была просто чёрная. Профессор Вяземский называл эту больную кишку слепой. - Шо случилось два роки назад? – спросил голос.

Я задумался, вспоминая, что было два года назад. - Меня бросила жена, - сказал я, и передо мной сразу поплыли те события - как тяжело мне было в тот момент, как рвалось сердце от одиночества. Я не понимал, почему она ушла. Ведь мы любили друг друга. Четырнадцать лет прожили вместе как один день. Но она ненавидела Москву. Не могла жить в этом городе. Поэтому два года назад уехала на Украину к сыну. А я не смог, всё бросить, потому, что в тот момент депутатствовал. Да и бизнес не хотел бросать. - Да, - сказал голос. – А росты вона почала недавно. Шось ще случилось пивроку назад.

- В декабре я проиграл выборы, - перед глазами сразу понеслись картины тех событий, потому, что до сих пор не мог забыть этот период грязной, изнурительной борьбы с себе подобными за то, чтобы остаться у власти и не терять доступ к бюджетным деньгам. На меня опять накатила волна ненависти к своим бывшим коллегам, тем, кто остался в депутатском кресле. От нахлынувших чувств, очень сильно сжал подлокотники кресла. В этот момент выпуклость на кишечнике стала намного ярче, прямо алой и начала пульсировать. - Да, ось як вона реагуе, - сказал голос. - А ось и печинка, яку ты вбиваешь тым лекарством от своей болезни. Я действительно увидел, что печень по краям тоже пульсировала ярко алым цветом.

- Ладно, на сёгодни фатэ, - сказал голос и я опять услышал щелчок. Снова был в той комнате, а передо мной сидел мальчик. Удивлённо осмотревшись вокруг, никого больше не увидел.

- А где Димитрий? – спросил я. - Це, я, - спокойно сказал мальчик, похожим, но детским голосом. - Но ведь со мной беседовал мужчина. - Це вам так казалося, тому, шо представлялы Димитрия мужчиной. Якшо б я зразу сказал, шо це я, вы бы пишли. - Однозначно. Потому что все знахари - шарлатаны.

- А чому тоди прыехалы? - Скорее от скуки. Я один. Бизнес меня больше не интересует. А профессор порекомендовал.

- Вы можэте сёгодня же поехать обратно.

- Нет, теперь я хочу узнать, чем всё это закончится. Я что, действительно видел свою болячку? - Ну, вам же наверняка её вже показували.

- Да, но там техника, учёные. - А тут простый хлопчык, - засмеялся Димитрий. - Я не хотел тебя обидеть, - извинился я. – Просто ничего подобного я даже предположить не мог. До сих пор не могу поверить в это. 

Сразу вспомнил вчерашнего медитирующего на закате мальчика. Значит это был он. Я был настолько поражён увиденным и услышанным, что на какое-то время впал в ступор.

- Мэни потрибно ше два сеансы, - Димитрий вывел меня из оцепенения.

- Всего два? - удивился я. – И сколько же это стоит?

- По сто гривен за сеанс.

- Как по сто гривен? – не поверил я. – Это же копейки!