Сорочиный куст - Наталья Булычева

— Не знаю….

— Что происходит?

— Не знаю….

— Мы умрём?

— Ты гони от себя плохие мысли, и вообще не задумайся сейчас лучше лишний раз, над всем этим, а то рассудок только помутится опять…Вот в Кислицы прибудем там и рассуждать будем…

— Я боюсь! Мне страшно, ОЧЕНЬ страшно!

— Ты встать попробуй, уходить надо! Ну, давай, давай, давай! Молодец…ну, вот всё прошло, стоишь на своих ногах красава

— Чшшш! Вроде как воет кто — то, слышишь?

— Нет, больше на плач похоже….

— Верно, то ли баба, то ли ребенок…

— Мать твою! Опять, опять началось!!! Я больше не могу! Я с ума сойду! Я умру от страха, у меня сердце не выдержит!

— Звук совсем рядом с нами…

— Давай в машину!!! Давай садись и заблокируй дверцы, ты куда???

— Надо пойти посмотреть, вдруг женщина заблудилась, темень то не проглядная…Помочь надо человеку….

— Ты чего? Шойгу доморощенный, бля! Иди говорю ко мне в тачку!!!

— Как же женщина ведь плачет, пошли это рядом, глянем, что оно там и назад….

— Нет! Нет! Я боюсь!

— Я тоже, а представь какого бабе??? А может там и вообще ребенок мало ли! Не могу я сбежать ты пойми, у меня у самого дочки 10 лет только…

— Куда!!! Куда!!! Ружьё оставь мне!

— Ну, а как же я без оружия?

— Так там же баба, ты говоришь или дитя, что без ствола не справишься? А я боюсь, один….

— Ладно, хрен с тобой держи!

Метров через тридцать, Марат увидел того, кто так по звериному плакал, это и вправду была женщина она голая сидела в жиже на земле, сухая как гербарий, с распущенными волосами цвет которых нельзя было определить в темноте, она сидела под кустом и царапала землю, судя по тому, что из под ногтей ее сочилась кровь, занималась она этим здесь уже давно и усердно.

«Изнасиловали что ли», подумал Сейф и окликнул ее:

— Эй! Эй! Что с Вами? Что Вы тут сидите?

— Ой, как ты меня напугал, ты кто?

— Я…Я из Верхних Кислиц, мы тут с другом застряли, Вы не бойтесь я не причиню Вам вреда, пойдемте тут не далеко у меня машина, правда она заглохла…Но там теплее…

— Я тоже из Кислиц из Верхних, я есть хочу…

— Еды нет. Но мы с другом поможем Вам выбраться отсюда, он в Кислицах участковый, может быть Вы его знаете? Семен Кулёчкин!

— Нет, не знаю…

— Ну, в любом случае Вам нельзя здесь оставаться одной, пойдемте, не бойтесь, мы Вам поможем…

— Я не могу уйти! Я хочу, доченьку откопать свою, доченька моя здесь под этим кустом…Я ее так люблю, девочка, моя…Юленькой я ее наречь хотела…А потом, думаю, не прокормлю….Здесь, земелькой ее присыпала! Здесь! А теперь найти не могу…Ищу, ищу! У тебя случайно лопаты нет? Помоги мне доченьку откопать, Юленьку мою! Соскучилась я по ней шибко… Сердце то материнское не камень!!!!

От услышанного сердце самого Марата забилось, так будто ему стало тесно в грудной клетке и пожелало оно вырваться оттуда…

Сердце «Железного Сейфа» его доброе бедное, сердце выдержит ли оно? Ответа на этот вопрос нет! Нет, в этой главе, но ведь можно прочесть следующую…

Глава 9. Метла поганая

Некоторые ученые утверждают, что в момент крайней опасности, которая грозит человеку гибелью. Мозг его срабатывает так, что вся его жизнь от рождения до наступившего момента всплывает в памяти, это одна из составляющих инстинкта самосохранения, мозг как бы ищет способ избежать смерти. Ищет «ключ» к спасению. В случае с Житиным таким ключиком, как ни странно, стало именно то слово, которое твердила женщина-призрак: «ДОЧЕНЬКА». Сейфу казалось, что сердце его теперь издает вместо обыкновенных пульсаций вроде: «До-чень-ка! До-чень-ка! До-чень-ка!!!» «ПОЛИНА, доченька!» — произнес он еле-еле дыша… И память сработала молниеносно! Теперь вместо тьмы, проклятого куста и призрака перед глазами его всплывали совсем другие образы. Вот дали ему в руки крошечный сверток, и сверток этот дышит! Поздравляю, папаша! До этих пор не слышал мужчина этого слова в свой адрес, а теперь: «Папа, почитай мне сказку! Папочка, купи куклу! Папочка, я с тобой! Папа, я тебя люблю! Папа, пошли на речку! Папа, дай я тебя обниму! Папа, а ты сегодня пораньше с работы придешь? Папа, ты придешь??? Я иду! Я иду, доченька! Я иду, Алина!!! Я иду…» Вслух сказал Сейф и стал пятиться, не поворачиваясь спиной к призраку. Привидению же было, кажется, и вовсе безразлично происходящее вокруг, женщина-дух продолжала завывающе плакать и ковыряться в раскисшей земле под кустом… Тут бы Марату бежать, воспользовавшись такой нежданной удачей, но вдруг ветки куста зашевелились, из-за них появилась стройная фигура голой женщины с метлой в руках, она была явно не в себе и напоминала наркоманку в момент наркотического опьянения. Смеясь, не переставая, она посмотрела на ту, что искала дочь, и сказала с восторгом: «Метлы в этом году дивные получились! Ай да куст! Загляденье — веточки!» И вдруг перевела взор на Житина, который по-прежнему шептал как спасительное заклинание фразу: «Я иду! До-чень-ка! Я иду к тебе!» Эту фразу молодая ведьма, наверное, приняла на свой счет и ответила так: «Выметайся отсюда, душа христианская!» «Выметайся!» «Выметайся», — кричали ведьмы, которых было теперь бесчисленное множество, они выходили из-за Сорочиного куста и били Житина метлами, а после на тех же мётлах они взлетали вертикально вверх, всё больше и больше впадали в кураж и захлебывались от хохота! «Ма-рат! Ма-рат! Ты где??? Марат!!! Эээээй! Эээээй!» Это Кулёк, напуганный долгим отсутствием друга, стал выкликать его во всю мощь своего голоса, и Сейф побежал к нему. Как только Семен увидел того, кого звал, сразу наставил на него ружье, на всякий случай, но Марат не придал этому значения, только крикнул, не замедляя шаг: «БЕЖИМ!!!!» Страх — это знатный кнут для любого беглеца, вот и Житин с Кульком, ощущая его невидимые подкожные удары, мчались во всю прыть по направлению к Верхним Кислицам, и только