Смертельный танец - Гамильтон Лорел Кей

– Смотри на дорогу.

Он переключил передачу, его локоть скользнул по моим грудям. Я вздохнула, положила руку ему на руку, придерживая ее на рычаге переключения скоростей, прижимая к себе.

Секунду мы застыли, потом он задвигался, потерся об меня рукой. Я быстро отодвинулась – сердце билось в горле так, что не давало дышать. Задрожав, я обхватила себя за плечи. Там, где его тело касалось моего, кожа онемела до боли.

– Что случилось? – спросил он тихо и нежно.

Я покачала головой:

– Так нельзя.

– Если ты перестала из-за меня, то напрасно. Мне было очень хорошо.

– Мне тоже. В том-то и проблема.

Ричард вдохнул поглубже, выдохнул с тяжелым вздохом.

– Проблема есть лишь постольку, поскольку ты ее создаешь, Анита.

– Ага, как же.

– Выходи за меня, Анита, и это все будет твое.

– Я не хочу выходить за тебя лишь для того, чтобы спать с тобой.

– Если бы это был только секс, я бы и не предлагал тебе выйти за меня замуж. Но это еще и лежать рядом на диване и смотреть “Поющие в дожде”. Это ужинать в китайском ресторанчике и заказывать рангунских крабов порционно. Я для нас обоих могу сделать заказ почти в любом ресторане города.

– Ты хочешь сказать, что я настолько предсказуема?

– Не надо, не передергивай.

– Извини, Ричард, – вздохнула я. – Я не хотела. Я только...

Я не знала, что сказать, потому что он был прав. Моя жизнь стала бы полнее, если разделить ее с Ричардом. Я ему купила кружку по случаю – увидела в магазине. На ней были нарисованы волки и сделана надпись: “В Господней глуши лежит надежда мира – в великой, девственной, свежей, нетронутой глуши”. Цитата из Джона Мура. Купила не к дате – просто увидела и поняла, что Ричарду это понравится. Десятки раз в день, услышав что-то по радио или в разговоре, я думала: “Надо будет рассказать Ричарду”. Это Ричард вывез меня впервые после колледжа смотреть на птиц.

У меня диплом по биологии, по биологии противоестественных явлений. Когда-то я думала прожить жизнь полевого биолога, этакой Джейн Гудолл в противоестественном варианте. Я любила наблюдать за птицами – отчасти потому, что рядом был Ричард, а отчасти потому, что когда-то мне это нравилось. Я как будто вспомнила, что есть жизнь и вне кладбищенской ограды. Слишком долго я стояла по горло в смерти и крови, а потом появился Ричард. Он сам тоже по горло торчал в довольно странных вещах, и все же у него была какая-то жизнь.

Я ничего лучше не могла себе представить, как проснуться рядом с ним, первым делом потрогать утром его тело, зная, что вернусь после работы к нему. Слушать с ним его собрание Роджерса и Хаммерштайна, смотреть на его лицо, когда он смотрит мюзикл с Джин Келли.

Я уже почти открыла рот сказать “ладно, давай поженимся” – но не сказала. Я любила Ричарда и вполне смогу себе в этом признаться, но этого мало. За мной охотился убийца. И как можно втягивать тихого и вежливого школьного учителя в жизнь такого рода? Он тоже был из монстров, но отказывался с этим мириться. Он сейчас вел битву за лидерство в местной стае вервольфов. Дважды он победил ее вожака, Маркуса, и дважды отказался его убить. Если ты не убиваешь, то ты не вожак. Ричард держался своих моральных принципов. Держался ценностей, годящихся лишь тогда, когда, тебя не пытаются убить. Если я за него выйду, Ричард лишится последних шансов на нормальную жизнь. Я жила в зоне, так сказать, свободного огня. Ричард заслуживал лучшего.

Жан-Клод жил в том же мире, что и я. У него не было иллюзий насчет доброты незнакомцев – да и вообще никаких иллюзий, если на то пошло. Вампира не поразят новости о наемном убийце. Он просто поможет мне придумать, что с этим делать. Его это не выбьет из колеи – или не слишком. Бывали ночи, когда я думала, что мы с Жан-Клодом заслуживаем друг друга.

Ричард свернул на Олив. Скоро мы подъедем к моему дому, и молчание повисло плотно. Обычно такие вещи меня не трогают, но это молчание нервировало.

– Ричард, прости меня. Мне действительно очень жаль.

– Если бы я не знал, что ты меня любишь, все это было бы легче. Если бы не этот чертов вампир, ты бы за меня вышла.

– Этот чертов вампир нас познакомил.

– И жалеет об этом, можешь не сомневаться.

Я посмотрела на него:

– Откуда ты знаешь?

Он покачал головой:

– Достаточно просто посмотреть на его лицо, когда мы вместе. Пусть я не люблю Жан-Клода и терпеть не могу, когда ты с ним, но здесь не только мы с тобой страдаем. Эта ситуация на троих.

Я свернулась на сиденье, вдруг почувствовав себя очень несчастной. Почти хотелось, чтобы этот киллер выскочил из темноты. В убийствах я разбираюсь. А в отношениях – путаюсь. Правда, эти отношения запутаннее многих других.

Ричард свернул на стоянку у моего дома, припарковал машину и выключил мотор. Мы сидели в темноте, освещенные только далекими уличными фонарями.

– Не знаю, что сказать, Ричард. – Я глядела в окно, пристально разглядывая угол дома, и мне духу не хватало смотреть на Ричарда. – Я бы не упрекнула тебя, если бы ты послал все к черту. Я бы не смирилась с такой нерешительностью с твоей стороны и не стала бы делить тебя с другой женщиной.

Я все же подняла на него глаза. Он смотрел прямо перед собой, не на меня.

Сердце бешено заколотилось. Была бы я такой смелой, как сама думала, я бы его отпустила. Но я любила его и не была такой смелой. Лучшее, что я могла сделать, – это с ним не спать. Не переводить наши отношения на следующий этап. И это тоже было достаточно трудно. Даже мое самообладание не бесконечно. Если бы планировали свадьбу, я бы вполне могла ждать. Когда виден конец, мое самообладание бесконечно, но конца не было видно. Целомудрие куда легче сохранять, если не подвергать его постоянным испытаниям.

Я отстегнула ремень, открыла дверцу. Ричард тронул меня за плечо:

– Ты меня не пригласишь?

Я с шумом выпустила воздух – оказывается, я задержала дыхание.

– А ты хочешь, чтобы я тебя пригласила?

Он кивнул:

– Не понимаю, как ты со мной миришься.

Он улыбнулся, наклонился ко мне, чуть коснувшись губами.

– Иногда я сам не до конца понимаю.

Мы вышли. Ричард протянул мне руку, и я ее взяла. Тут подъехала машина и остановилась рядом с моим джипом. Это была моя соседка, миссис Прингл. В открытом багажнике у нее была привязана большая коробка с телевизором.

Мы отошли на тротуар и подождали, пока она выйдет из машины. Миссис Прингл была высокой и с возрастом похудела почти болезненно. Снежно-белые волосы были забраны в пучок на затылке. Ее шпиц Крем выпрыгнул из машины и нас обтявкал. Как эдакая золотистая пуховка на ножках котенка – запрыгал вперед, понюхал ботинок Ричарда и глухо зарычал.

Миссис Прингл дернула поводок:

– Крем, веди себя прилично!

Песик затих, но, я думаю, более от пристального взгляда Ричарда, чем от укора миссис Прингл. Она улыбнулась нам, и глаза ее светились, как у Кэтрин. Она одобряла Ричарда и давала это понять без обиняков.

– Вы знаете, это очень удачно вышло. Мне как раз нужны сильные молодые руки, чтобы втащить этот здоровенный телевизор на второй этаж.

Ричард улыбнулся:

– Рад быть полезен. – Он обошел машину и стал отвязывать коробку.

– А что вы сделали с Кремом, пока ходили в магазин? – спросила я.

– Понесла с собой. Я в этом магазине уже много денег потратила, продавец просто слюну пустил, увидев меня, и для меня сделали исключение.

Я не смогла сдержать улыбку. Раздался резкий звук разорванной веревки. Я подошла к багажнику. Веревка толщиной в дюйм лежала на асфальте. Я подняла брови и шепнула:

– Бабушка, бабушка, зачем у тебя такие сильные руки?

– Я бы отнес телевизор один, но это может вызвать подозрения.

Это был аппарат с тридцатидюймовым экраном.

– Ты действительно можешь поднять его на второй этаж в одиночку?

– Запросто.

Я покачала головой:

– Но ты этого не будешь делать, потому что ты – тихий школьный учитель, а не вервольф-альфа.