Брайан Ламли - Голос мертвых

— Нет, — прошептал он. — Это выражение на его лице... это не спазм... это отчаянный страх... ужас...

В этот момент Дарси Кларк в свою очередь снова посмотрел на Лейрда, потом попятился, сделал шаг, другой назад... еще один, еще... пока наконец не оказался за пределами палаты — в коридоре. Лицо его исказилось, глаза неотрывно глядели на вытянутое под простыней на каталке тело. Следом за ним вышла Сандра, а потом и Гарри.

— Дарси, в чем дело? — тихо спросила охрипшим от волнения голосом Сандра, но Дарси в ответ лишь покачал головой.

— Не знаю, — выдавил наконец он. — Но что бы это ни было, здесь явно не все в порядке. — Охранявший его всю жизнь от опасностей, дар Дарси сработал и в этой ситуации.

Папастамос снова натянул простыню на лицо Дейрда, а потом вместе с Сакелларакисом вышел из палаты в коридор.

— Вы утверждаете, что это не спазм? — врач, склонив голову набок, посмотрел в глаза Гарри. — Вы разбираетесь в подобных вещах?

— Да, мне кое-что известно о мертвых, — ответил Гарри.

— Гарри... он... эксперт, — пояснил уже пришедший в себя Дарси.

— А-а-а... так он врач, — понимающе кивнул Сакелларакис.

— Послушайте, — взволнованно заговорил Гарри, беря его за руку, — вскрытие должно состояться сегодня вечером. После этого — его следует сжечь?

— Сжечь? Вы хотите сказать — кремировать?

— Да, кремировать, превратить в пепел. И не позднее завтрашнего дня.

— О Господи! — воскликнул Папастамос. — А ведь, если не ошибаюсь, Кен Лейрд был вашим другом, не так ли? Не хотел бы я иметь таких друзей! Мне показалось, что вы — хладнокровный человек, но теперь... теперь я думаю, что вы такой же мертвец, как и он!

По лбу Гарри струился холодный пот, он выглядел сейчас совершенно измученным и больным.

— Все дело как раз в том, — начал объяснять он, — что я не считаю его мертвым.

— Вы... не считаете?.. — у доктора Сакелларакиса от удивления отвисла челюсть. — Но я в этом абсолютно уверен: этот джентльмен несомненно мертв!

— Наоборот, он стал бессмертен! — теперь уже твердо повторил Гарри.

Глаза у Сандры широко раскрылись. Так вот в чем дело! Все так и есть! Но Гарри поступает неосторожно. Он настолько шокирован, что говорит чересчур много!

— Ну... это такое английское выражение, — быстро вмешалась она в разговор. — Оно означает, что человек не умер, а просто ушел от нас. Старые друзья... они... покидают нас... Вот что он имел в виду. Кен не умер, он находится в руках Господа.

Или дьявола! — подумал про себя Гарри. Он уже взял себя в руки и был благодарен Сандре за то, что она пришла ему на помощь.

Дарси тоже быстро сообразил что к чему.

— Это его религия, — сказал он, — она требует, чтобы он был кремирован, сожжен в течение суток с момента смерти. Гарри лишь хочет, чтобы все было сделано так, как хотел бы сам Лейрд.

— А-а-а... — Манолис Папастамос все еще не был уверен в том, что все понимает до конца, но теперь по крайней мере кое-что стало проясняться. — В таком случае мне следует извиниться перед вами. Простите меня, Гарри, мне очень жаль.

— Все в порядке, — ответил Гарри. — Можем ли мы теперь увидеть Тревора Джордана?

— Мы сейчас же туда отправимся, — кивнул головой Папастамос. — Лечебница для душевнобольных находится в Старом городе, за стеной крестоносцев. Она рядом с улицей Пифагора. Там работают и за всем следят монахини.

Они вновь сели в такси и через двадцать минут уже были на месте. К этому времени солнце почти скрылось за горизонтом, и подувший с моря прохладный ветерок принес заметное облегчение после изнуряющей дневной жары.

— Кстати, не могли бы вы помочь нам где-нибудь устроиться? — спросил Дарси у Папастамоса, пока они ехали в машине. — Порекомендовать приличный отель?

— Мы сделаем даже лучше, — ответил Манолис. — Туристский сезон только начинается, а потому многие виллы пока свободны. Как только я узнал о вашем предполагаемом приезде, я тут же нашел вам прекрасное место. После того как вы встретитесь с беднягой Тревором, я отвезу вас туда.

В лечебнице для душевнобольных им пришлось подождать, пока одна из сестер-монахинь родосского монастыря освободится от своих обязанностей и сумеет проводить их к Джордану. Он сидел в глубоком, с высокими боками кожаном кресле. На нем была смирительная рубашка, а ноги не доставали до пола. В таком положении он не мог причинить себе никакого вреда. Впрочем, он, казалось, спал. С помощью переводчика сестра объяснила, что через определенные промежутки времени они вводят Джордану успокоительное. Дело было вовсе не в том, что Тревор проявлял агрессивность, а в том, что он, похоже, до смерти чего-то боялся.

— Скажите ей, что она может идти и оставить нас с ним, — попросил грека Гарри. — Мы здесь не пробудем долго и сами найдем дорогу к выходу.

Когда Манолис Папастамос перевел его слова и сестра вышла из палаты, Гарри повернулся к греку:

— И вы, Манолис, пожалуйста, отставьте нас.

— Что?

— Будьте так добры, дружище, подождите нас на улице, — обратился к Папастамосу Дарси, тронув его за руку. — Поверьте, мы знаем, что делаем.

Недоуменно и недовольно пожав плечами, грек тоже вышел из палаты.

— Ты в состоянии что-либо сделать? — спросил Дарси, обращаясь к Сандре. Гарри тоже повернулся к ней и увидел, что она волнуется и нервничает.

— Думаю, что это будет нетрудно, — ответила она. — Мы с ним похожи. Я много практиковалась с Тревором и знаю, как проникнуть в его разум.

Казалось, однако, что она скорее пытается убедить саму себя, чем кого-то другого. В тот момент, когда она заняла место позади кресла, в котором сидел Джордан, положив руки на спинку, последние лучи солнца погасли в мелких стеклах витражей высоких окон палаты.

Сандра закрыла глаза, и в комнате наступила полная тишина. Джордан сидел, привязанный к креслу, грудь его то поднималась, то опускалась, веки подрагивали — он видел сны или о чем-то напряженно и тревожно думал; левая рука, привязанная к бедру, тоже дрожала.

Гарри и Дарси молча наблюдали, одновременно заметив, что после заката солнца стало быстро темнеть...

Сандра внезапно проникла внутрь... Она огляделась, увидела что-то, сдавленно вскрикнула и отступила назад, продолжая пятиться, пока не уперлась спиной в стену. Глаза Джордана резко раскрылись. В них застыло выражение ужаса. Повернув голову сначала налево, потом направо, он увидел стоявших перед ним экстрасенсов, которых мгновенно узнал.

— Дарси! Гарри! — прохрипел он.

И тут вдруг Гарри понял, кто именно являлся ему в снах в Боннириге и молил о помощи!

В следующую секунду белое как мел лицо Джордана исказилось, и по нему побежали мучительные судороги. Он пытался что-то сказать, но безуспешно. Судороги прекратились, лихорадочно блестевшие глаза закрылись, он снова сник и безвольно уронил голову, вернувшись к своим чудовищно жутким снам, успев все же произнести лишь одно слово: