Брайан Ламли - Голос мертвых

— Конечно, мы сейчас как раз едем в больницу. Если хотите, вы можете повидаться и с Тревором. Правда... — он снова пожал плечами, — от того парня вам едва ли удастся чего-либо добиться. Господи, мне так жаль, так жаль.

Больница располагалась в стороне от Папалуки, одной из главных магистралей Нового города. Это было обширное строение, фасад которого тянулся на добрую сотню ярдов, занимавшее довольно большую территорию.

— Одно крыло здания, в котором располагаются клиника и амбулатория, предназначено главным образом для обслуживания туристов, — начал объяснять Папастамос, когда такси въезжало в ворота, ведущие на территорию больницы. — Сейчас здесь почти пусто, но в июле и августе работы бывает невпроворот. Переломы, сильные солнечные ожоги, сердечные приступы, укусы насекомых, порезы, царапины... Кен Лейрд лежит в отдельной палате.

Велев водителю подождать, он прошел в боковое крыло, туда, где в кабинке сидела девушка-регистратор г приемного отделения и подстригала щипчиками ногти. Увидев Папастамоса, она резко вскочила на ноги и, задыхаясь от волнения, быстро заговорила с ним по-гречески. Папастамос ахнул и побледнел как мел.

— Вы опоздали, друзья мои! — воскликнул он. — Он... умер! — Он поочередно обвел глазами Сандру, Дарси и Гарри и покачал головой. — Мне нечего больше вам сказать.

В первый момент они настолько опешили от этого известия, что не нашлись, что ответить.

— И все-таки мы можем хотя бы увидеть его? — спросил наконец Гарри.

Он был одет в светло-голубой пиджак, белую рубашку и слаксы и выглядел совершенно спокойным. Он, как и остальные, спал в самолете, пытаясь компенсировать хроническое недосыпание в предшествующий путешествию период. При этом, несмотря на все трудности, связанные с поездкой, Гарри выглядел лучше своих спутников. В отличие от Сандры и Дарси, лицо его выражало хладнокровие и решительность. Папастамос не заметил в нем и следа печали. “У этого Гарри Кифа холодная кровь”, — подумал про себя грек.

Однако он ошибался — просто Гарри давно уже научился воспринимать смерть иначе, чем все другие люди. Кен Лейрд перестал существовать здесь, в этом мире, физически и материально, телесно. Но он не умер окончательно. В нем погибло не все. Гарри понимал, что Кен сейчас, возможно, ищет его, отчаянно пытается с ним связаться, вовлечь его в разговор мертвых. Но дело в том, что Гарри запрещено было слышать его и запрещено отвечать ему, даже если ему удастся его услышать.

— Увидеть его? — переспросил Папастамос. — Конечно же, можете. Но девушка сказала мне, что сначала с нами хочет встретиться врач. Его кабинет вот там. — И он повел их по прохладному коридору, свет в который проникал сквозь высокие узкие окна.

В маленьком кабинетике они отыскали врача — невысокого лысого человека в очках с толстыми линзами, чудом державшихся на кончике носа. Он подписывал какие-то бумаги и ставил на них печати. Когда Папастамос представил ему своих спутников, доктор Сакелларакис мгновенно стал выражать им искреннее соболезнование по случаю такой тяжелой утраты, выказывая свое понимание и сочувствие. Печально качая головой, он обратился к ним на ломаном английском:

— Эта опухоль на голове Лейрда... я боюсь, леди и джентльмены, что это не просто шишка. Вероятно, были внутренние повреждения. Трудно сказать с уверенностью до получения окончательных результатов аутопсии, вскрытия, но я думаю, что причина смерти кроется именно в этом. Повреждение... тромб в кровеносных сосудах... что-то в этом роде... — Он снова печально покачал головой и пожал плечами.

— Мы можем его увидеть? — снова спросил Гарри и добавил уже на ходу, следуя за указывающим дорогу врачом:

— Когда назначено вскрытие?

— Через день... или два, — сказал грек. — Когда все будет готово. В любом случае скоро. До этого момента тело будет находиться в морге, куда я его отправил.

— А когда именно он умер? — не унимался Гарри.

— Точно? До минуты? Неизвестно. Могу назвать лишь приблизительный час. Около... 18 часов?..

— В шесть часов по местному времени, — сказала Сандра. — Мы в это время были в самолете.

— Вскрытие обязательно должно состояться? — Гарри была ненавистна сама мысль об этой процедуре, ибо он знал, какое воздействие оказывает на мертвых некромантия. Драгошани был некромантом. Как же ненавидели и боялись его мертвые! Конечно же, это не одно и то же. Лейрд попадет в опытные руки патологоанатома и ничего не почувствует, потому что тот обладает мастерством хирурга в отличие от палача и мучителя. И все же, Гарри это было не по душе.

— Таковы правила! — Сакелларакис воздел руки кверху.

Палата Лейрда был маленькой, белоснежной, чистой, можно сказать — стерильной. Он лежал, вытянувшись во весь рост на каталке с головой, укрытый простыней. Кровать, на которой он провел последние дни, уже застелили свежим бельем, а окно плотно закрыли, чтобы в помещение не залетали мухи. Дарси осторожно откинул простыню с лица Лейрда и вдруг резко отшатнулся в испуге. Стоявшая рядом с ним Сандра тоже вскрикнула и отскочила. Лицо Лейрда было искажено до неузнаваемости.

— Это спазм, — понимающе кивнув, пояснил Сакелларакис. — Контрактура мышц. Работник морга все исправит, и тогда он будет выглядеть спокойно спящим.

Гарри не отступил назад — напротив, он склонился над Лейрдом и внимательно вглядывался в его лицо. Экстрасенс был холоден, кожа его приобрела серый оттенок, тело уже охватило трупное окоченение, однако выражение его лица настораживало, было в нем что-то странное, непонятное. Рот приоткрылся словно в крике, в левом его уголке верхняя губа приподнялась, обнажив блестящие белые зубы. Все лицо в целом было перекошено влево, как будто он кричал, не желая смириться с чем-то или увидев нечто невообразимое, такое, во что не мог поверить и с чем не хотел согласиться.

Глаза были закрыты, но чуть ниже бровей Гарри увидел две одинаковые щели в коже век, четко выделявшиеся более темным цветом на бледном фоне.

— Ему сделали надрезы? — спросил Гарри у врача-грека.

— Это из-за спазма, — кивнул тот. — Глаза раскрылись, и поэтому я подрезал мышцы. Это обычное явление, ничего особенного.

Гарри провел языком по пересохшим губам, нахмурился, пристально вглядываясь в огромную синюю опухоль, начинающуюся на лбу и уходящую под волосы. В центре опухоли кожа была повреждена, и из-под нее виднелась белая, как рыбье брюхо, плоть. Гарри внимательно осмотрел опухоль, протянул было руку, словно собираясь дотронуться до нее, но потом резко отвернулся.

— Нет, — прошептал он. — Это выражение на его лице... это не спазм... это отчаянный страх... ужас...