Анна Черных - Лилия с шипами

— Волк! — еле слышно воскликнула я и, ни секунды не сомневаясь, что это мой Волк, слегка подалась к нему. Но он не двигался, а просто смотрел на меня.

И вдруг мне в лицо словно ударило пучком тепла, и я УВИДЕЛА… Я смотрела глазами бегущего, счастливого волка. Он бежал рядом со своей волчицей, касаясь мордой её плеча. Волк был сыт, во рту чувствовался вкус крови только что убитого зайца, а в зубах мешался клочок шерсти. Звери просто бежали, полные сил и радуясь жизни. Вдруг раздался грохот, жуткий грохот, в волчьих ушах зазвенело, самец метнулся в сторону. Отбежав, он оглянулся — следует ли за ним волчица? Но ее нигде не было видно. Темнота…

Я заморгала, и изображение вновь проявилось, словно негатив проступил на пленке: страшное лицо Николаича с раззявленным, что-то орущим ртом. Под ногами его лежит ничком, на покрасневшем снегу волчица, а сам Николаич вскидывает ружье, и снова раздается тот жуткий грохот.

Я вздрогнула и пришла в себя. Замотала головой пытаясь вытряхнуть оттуда эти жуткие картины, в полной уверенности, что мне все это померещилось. Но нет, зверь по-прежнему лежал передо мной, загораживая путь. Я с жалостью посмотрела на него сквозь замутившие глаза слезы и присела на корточки.

— Так вот оно что… — прошептала я. — Он убил твою любимую… А ты здесь ходишь, потому что ждешь её… Бедняга…

Волк прижал уши и тихо заскулил, словно поняв меня.

— Не вернется она к тебе, хороший мой, не жди её. Уходи отсюда, а то и ты на пулю нарвешься!

Я протянула к Волку руку. Тот немного подался вперед, обнюхал пальцы, лизнул их, и снова вжался в снег, хлопая по нему хвостом.

— Ну, пожалуйста, уходи, убьет ведь тебя Саня, если увидит!

— Лиля, ты где? — казалось, откуда-то с Австралии донесся еле слышный голос Саши.

— Я здесь! — вздрогнув от неожиданности, негромко отозвалась я, не отводя взгляда от животного. Услышав Сашку, он прижал уши, оскалил зубы и одним прыжком скрылся в кустах.

— Лиль! — настойчиво бился в моём сознании Сашкин голос, теперь причудливо переплетаясь с каким-то бухтением, в котором я через секунду опознала звук двигателя какой-то крупной машины. — Идем скорее, я грузовик тормознул, он нас до города довезет!

Я сняла шапку, одним движением руки взлохматила волосы, чтобы хоть немного проветрить голову, и окончательно стряхнув с себя остатки наваждения, полезла решительно в заросли на звук тарахтения, ставшего, наконец, четким и чересчур громким.

Седьмая глава

— И ты знаешь, кругом глухая стена. Этот Муся, чтоб ему, неприкосновенный, зараза, и все тут, — Сашка закинул ногу на ногу и заложил руки за голову, вытягиваясь на диване во весь рост. — И вообще, у нас в отделении что-то странное происходит. Летит народ со своих мест, как утки по осени на юг. Этот, дядюшка Мусин — судья наш, натащил видать, с собой весь свой клан. Или, у Муси еще кто есть… В прокуратуре, уж точно. Я ведь с Мусей — эх, подходящие название вы этому говнюку дали! Так вот, я с ним уже имел дело, приходилось видеть этого придурка у себя в кабинете. Только знаешь, пролетом — то в качестве свидетеля, то подозреваемого, в отношении которого ничего конкретно ничего нельзя было предъявить… Так, разговоры одни. И еще — я поискал его прошлое «Дело», по которому он проходил подозреваемым, и не нашел… Черт знает что…

— Слушай, Сань, не нравится мне это все, шел бы ты со своей работы уже поскорее, а то не дай бог, тебе что-нибудь пришьют… — я с беспокойством посмотрела на него, опустив на колени рваный на пятке, Сашкин носок, который зашивала, слушая его рассказ.

Мы жили в Фединой квартире уже два дня. Не считая коротких Сашкиных отлучек на работу, чтобы выяснить, как обстоят дела с Лехой, мы все это время проводили вместе. Я позвонила своему редактору, как только появилась такая возможность и попыталась было, оправдаться за отсутствие статей, но тут же оказалась, как и Сашка, в отпуске, с наказом появиться в редакции с заявлением, датированным вчерашним числом. Ну конечно, у Владимира Павловича предпраздничная лихорадка — ему требуются статьи об украшении города, об активности дедов морозов и снегурок, а не о бандитах — проститутках уродующих лицо нашего города…

И ладно. Даже — и замечательно. Ведь еще никогда, никогда, никогда я не была столь полностью и категорически счастлива. Счастье, казалось, пронизывает меня насквозь, как солнце пронизывает своими лучами прозрачную ткань.

— Но знаешь, я все-таки его нашел, — ворвался Сашкин голос в мои размышления. — Он живет у одной бабы — Елены Макаровой, она раньше у него работала девочкой по вызову, вроде бы, а теперь наводчица.

— Наводчица на что? — удивилась я. — На клиентов, что ли? Определяет степень возбуждения мужчин мимо проходящих, как кто-то перевозбудился, так туда сразу бригада проституток несется?

— Э, нет. Муся ведь не только живым товаром торгует, он еще с черными риэлторами в доле. Официально-то она работник социальной службы, в ее обязанности как раз входит посещение на дому стариков, ну там, покупка продуктов, помощь по дому, и так далее. И вот что интересно — на ее участке за последние полгода произошло несколько внезапных смертей. И квартиры этих стариков были проданы в рекордные сроки. Уфф…

Саша привстал, стащил с себя толстый свитер и опять разлегся. Я нетерпеливо заерзала на месте, ожидая продолжения.

— Хорошо хоть у меня приятель в прокуратуре есть, мы с ним вместе в Чечне служили. И мне кое-что удалось узнать. Так вот, как я уже сказал, слишком часто у нее на участке подопечные мрут. Оно, конечно, контингент такой, но как-то очень избирательно помирают, сплошь одиночки, и все исключительно от сердечных приступов. Завели было дело, но некто у нее там с мохнатой лапкой имеется, и это самое дело быстренько прикрыли. А вот буквально на днях, опять какие-то непонятки с ней начались. Умер у этой Лены, как водится, старичок один, перед смертью он написал завещание в пользу совершенно непонятных товарищей. С головой у него, вроде как, полный порядок был, и сам шустрый, в общем, старичок вполне себе, самостоятельный. Но наша Лена все равно его иногда навещала, в рамках социальной программы. А вот когда началась вся эта муравьиная возня с квартирой, и наследнички туда вроде бы уже новых жильцов успели привести, как появился не то сын старика, не то внук, я не понял, в общем, близкий родственник, короче, прямой наследник. Поднялась шумиха…

Сашин монолог неожиданно прервал глухой удар из прихожей, а следом послышался брачный вопль гиппопотама: