Брайан Стэблфорд - Лондонские оборотни

Лидиард неловко кивнул. Вежливость требовала от него благодарности, но он не мог не вспомнить предостережение Пола Шепарда. Не мог и сбросить со счетов загадочную тень на стене.

Харкендер, казалось, был вполне удовлетворенным такой небрежностью и опять обратил свой смущенный взгляд к Таллентайру.

— Тщательно обдумайте мои слова, сэр Эдвард. Я не замышляю предательства. Более того, демонстрируя свои благие намерения и добрую волю, я скажу вам, как найти тех, кто считает меня проклятым, чтобы вы могли сравнить мою и их позиции. — Харкендер вырвал лист из записной книжки, и что-то нацарапал на нем карандашом, опираясь о подлокотник кресла. Он вручил записку не Таллентайру, но Лидиарду со словами. — Это адрес дома, который содержит в Лондоне Орден Святого Амикуса. Если они скажут вам, что знают о верволфах, возможно, вас больше обеспокоит тот факт, что Мандорла держит у себя Габриэля.

Лидиард молча принял записку, а Таллентайр встал, чтобы позвонить дворецкому. Лидиард с удовольствием увидел, что загадочная тень на стене утратила всякое сходство с пауком, когда Харкендер поднялся вслед за баронетом. Однако Дэвид не мог подавить болезненную дрожь предчувствия, которое безошибочно подсказало ему, что с этим нелепым созданием тьмы ему еще предстоит встретиться.

6

Оказалось, что по адресу, который Харкендер дал Лидиарду, на довольно мрачной улице, засаженной кленами, расположен отдельно стоящий дом, окруженный высокой стеной. Лидиард вылез из экипажа и попросил кучера подождать его. Он приехал один, потому что давно отложенные дела требовали присутствия сэра Эдварда.

Настоящие ворота в стене отсутствовали, была только арка с двойной дверью. Нашелся и колокольчик, в который Лидиард позвонил, но дверь в ответ на его звонок не отворилась — вместо того, распахнулось окошечко на уровне его головы для того, чтобы его могли хорошенько разглядеть изнутри. Он терпеливо перенес этот осмотр, хотя ему и показалось, что пауза, в которой не было никакой необходимости, тянулась слишком долго, пока чей-то голос изнутри не задал ему вопрос:

— Чем я могу вам помочь?

— Я хотел бы видеть брата Зефиринуса, — ответил он. — Мое имя — Дэвид Лидиард, и я имею кое-что рассказать ему относительно смерти одного из членов Ордена.

— Сожалею, — произнес невидимый собеседник, — но это дом, посвященный религии, и мирянам не позволено сюда входить.

— Мне известно, что это за дом, и при обычных обстоятельствах я не стал бы просить, нарушать здешние правила, но мне необходимо побеседовать с вашим руководителем. — настаивал Лидиард, — Один из ваших людей погиб при попытке получить информацию, которой теперь располагаю я. Кроме того, у меня есть кое-какие личные вещи этого человека, я хотел бы их вернуть, в том числе кольцо с инициалами О.С. и А. Человек, которому оно принадлежало, называл себя Мэллорном.

— Подождите, — произнес голос с категоричностью, не допускающей возражений.

Окошечко со стуком захлопнулось. Прошло, по крайней мере, три минуты, прежде чем оно опять распахнулось, и снова Лидиарда подвергли внимательному осмотру, хотя на этот раз через короткий промежуток времени в замке повернулся ключ, и дверь отворилась внутрь.

Внутри стояли два человека в монашеских рясах. Один из них был среднего возраста, высокий и тощий — физически того же типа, что сэр Эдвард Таллентайр, второй же был меньше ростом и моложе, блестящие черные волосы обрамляли его тонзуру. Тот, что поменьше ростом, глядел на Лидиарда с неприкрытым подозрением, но высокий выглядел более приветливым.

— Мистер Лидиард, — сказал старший, протягивая руку, — не для пожатия, но скорее для того, чтобы провести гостя через порог, — я аббат этой обители, мое имя, как, я полагаю, вы уже знаете, — Зефиринус.

— Благодарю вас за то, что согласились со мной встретиться, — проговорил Лидиард.

— Это нам следует благодарить вас, — учтиво отвечал Зефиринус. — Мы уже узнали по другим каналам о печальной гибели нашего брата, но подробности о его кончине оставались для нас мучительно неясными. Мы будем благодарны за любую информацию, и вы чрезвычайно добры, возвращая нам принадлежащие ему вещи. Не уверен, не вызову ли я ваше недовольство, если не проведу вас в дом. Но поймите, я нарушил бы правила, если бы принял вас в монастыре, вместо этого я предлагаю, чтобы вы прогулялись со мной по саду, расположенному за домом. Это было бы для нас более приемлемым.

Лидиард согласился, после чего аббат повернулся и повел его вдоль стены монастыря. Второй монах, которого явно не собирались представлять посетителю, прошел в заднюю дверь дома, в то время как Лидиард последовал за своим проводником.

Позади дома находились аккуратно содержащиеся участки обработанной земли, в летнее время, вероятно, засаженные овощами, дорожки между ними были вымощены неровными бесформенными камнями. Аббат прошел к скамье, расположенной недалеко от центра этих участков, и жестом предложил гостю сесть спиной к дому. Лидиард сделал, как его просили, и Зефиринус уселся рядом с ним.

— Могу я получить это кольцо? — спросил монах.

— Разумеется, — ответил Лидиард.

Старший собеседник принял у него кольцо и пакет с бумагами, он положил их в карман своего одеяния. Он бросил быстрый взгляд на амулет, обратив внимание на буквы, но не проявил особого интереса к узору. Зефиринус ничего не сказал, явно дожидаясь того, что сообщит ему Лидиард, но Дэвид растерялся и не мог подобрать подобающие слова. Сэр Эдвард, не сомневался он, проявил бы на его месте более нетерпеливую любознательность и находчивость. Но сам он всегда находил трудным преодолевать барьеры обычной вежливости, чтобы прорываться к самой сути предмета. Кроме того, хотя его вера была роковым образом ослаблена показным скептицизмом Таллентайра, он все еще склонялся к тому, чтобы ощущать себя маленьким и ничтожным перед лицом высоких церковных чинов.

— Меня воспитывали католиком, — нерешительно сообщил он, — но я никогда не слыхал ни о вашем Ордене, ни о святом, давшем ему имя.

— Наше существование и наша цель являют собою тайну, и весьма немногие удостоены привилегии быть в нее посвященными. — согласился Зефиринус, довольно добродушно, — Я допускаю, что мы не имеем такого оправдания своего существования, которое признал бы теперешний папа. Тем не менее, мы добрые христиане и убеждены в том, что в глазах Господа тот святой, именем которого мы пользуемся, вполне достоин нашего уважения.

В этом ответе Лидиард не отыскал ничего, что могло бы служить нитью для продолжения разговора, и понял, что ему следует собрать все свое мужество и начать задавать вопросы.