Кингсли Эмис - Лесовик

– Понимаю, но он уже возымел действие.

– Что? Откуда вы знаете?

Я сообразил вдруг, что под сварливостью, которая сопутствовала его эмоциям, скрывался страх, который преподобный Том испытывал по отношению ко мне, но я не мог придумать другого объяснения, которое напугало бы его в меньшей степени, и рассудил, что в любом случае капелька страха из того или иного источника ни в коей мере не повредит ему. Поэтому я пробормотал что-то насчет интуиции, заставил его сдвинуться с места и покорно терпел – сначала его продолжительные протесты, а затем обидчивое молчание, пока мы возвращались той же дорогой, какой приехали. Стоя у крыльца своего дома, он сказал примирительно:

– Если не трудно, вы заранее дайте мне знать о вашем празднестве, ладно?

«Празднестве? Празднество? Да ты спятил, приятель!» – нечто такое так и хотелось мне произнести, вколачивая слова в той буффонадной манере, которая сбивает с толку и оглушает, и я начал было хмурить брови, как шут гороховый, но затем смягчился, а вернее, решил, что так выйдет смешнее, когда обман будет осознаваться им постепенно. Так или иначе, я ответил, что выполню его просьбу, поблагодарил за оказанную услугу и поехал домой.

На автостоянке я увидел «моррис» Ника с поднятой крышкой багажника, а через секунду появился и сам Ник с двумя чемоданами, и Люси, следовавшая за ним по пятам.

– Мы поехали, папа. Надо еще забрать Джо по дороге, чтобы дома сразу уложить ее в кровать.

– Ясно. Ну… спасибо, что навестили. И за помощь.

Ник бросил взгляд на жену и сказал:

– Джойс сообщила нам. И я, и Люси – мы очень сожалеем, что так получилось. Но лично мне всегда казалось, что она тебе не пара.

– Это скорее я ей не пара.

– Ну, в любом случае… Как только сможешь выбраться, сразу давай к нам в гости. Брось ты свою гостиницу хоть ненадолго. Дай своему Дэвиду почувствовать, что такое полная ответственность.

– Спасибо. Я постараюсь.

– Не просто постарайся, а соберись и приезжай, – сказала Люси. – Ты и сам понимаешь, что нужно только захотеть. Мы будем рады твоему приезду, честное слово. В комнате для гостей сейчас очень даже мило, а Джо теперь почти не просыпается по ночам, спит до восьми утра.

Я поцеловал ее – второй раз со дня их свадьбы, но первый поцелуй и нельзя было назвать настоящим. Мы поцеловались с Ником, и они сели в машину. Перед тем как отъехать, Ник опустил стекло передней дверцы и сказал, понизив голос, чтобы Люси не услышала:

– Хотел спросить, как там с привидениями. Или все по-старому… ну, сам понимаешь…

– С привидениями покончено. Раз и навсегда. Я расскажу тебе как-нибудь об этом все подробно.

– Почему как-нибудь? В следующий же раз, как только увидимся. Пока, отец, я тебе звякну вечером. Да, Эми спрашивала, куда ты подевался. Сказала, что ей нужно поговорить с тобой кое о чем. И ты выслушай – все, что она будет говорить. И сам скажи ей что-нибудь. Прошу тебя, папа.

Когда я пришел к Эми, она сидела в кровати, а экран телевизора показывал пару малопривлекательных подсвечников, и старческий голос вопрошал:

– Разве они не прекрасны? Конец восемнадцатого века, судя по всему, работа зарубежного мастера, конечно…

– Папа, выключи его, пожалуйста.

Я выключил телевизор и присел на краешек кровати.

– Как чувствуешь себя, Эми?

– Хорошо чувствую, спасибо. Джойс уезжает от нас, да?

– Откуда ты знаешь?

– Она сама сказала мне. Она заходила, спрашивала, может, мне нужно что, и мы поболтали, и я спросила у нее, съездим ли мы в Истборн на субботу-воскресенье до конца каникул, как ездили в прошлом году, а она ответила, что ты и я, может, и поедем, а она к тому времени уже не будет с нами жить. Потом она рассказала мне все. Она расстроилась, но ничего, не плакала.

– Как странно. Вот так взять и рассказать тебе.

– Ничего странного. Ты же знаешь, как она рассказывает обо всем и совсем не думает, что это может как-то задеть тебя.

– Да, знаю.

– Похоже, тебе не очень везет с женщинами, да, папа? Наверное, у них не бывает с тобой почти никаких развлечений. Но смотри, я начала придумывать, что нам надо делать. Смотри, мне уже тринадцать. Выходить замуж я не собираюсь, пока не исполнится двадцать один год. Это еще восемь лет, а то и больше: может, мне сразу и не попадется кто-нибудь стоящий. И я смогу помогать тебе. Я уже умею неплохо готовить, и, если ты не станешь возражать, я бы работала на кухне, когда нет других дел. Я бы даже еще лучше научилась, просто наблюдая за поваром. Я могу отвечать на телефонные звонки и все такое, а когда стану постарше, смогу делать и другое, разбираться, например, с бухгалтерией. От меня будет большая помощь.

– Милая моя, спасибо тебе, – сказал я, намереваясь обнять ее, но она отстранилась и посмотрела на меня строгим взглядом:

– Папа, я серьезно. Думаешь, я говорю все это, только чтобы улучшить тебе настроение? Это у тебя такая привычка. Я на полном серьезе все обдумываю, и у меня возникают всякие мысли. Я думаю, для начала тебе нужно продать эту гостиницу – потому что здесь умер дедушка, и Джойс уезжает, и это страшилище… вчера ночью. Нам надо переехать куда-нибудь, где я смогу ходить в школу и жить дома. Кембридж, или Истборн, или что-нибудь в этом роде – такое место подошло бы нам. Ты согласен, что нам именно с этого надо начать?

– Да. Ты права. Нам надо уехать отсюда. Конечно, это будет зависеть от рынка; я имею в виду, как там будет дело обстоять с гостиницами и тавернами – в том месте, куда мы переберемся.

– Что касается гостиниц, это тебе решать. А потом, когда уже будет ясно, что мы нашли нужное место, тогда можно будет поехать туда и посмотреть насчет хорошей школы.

– Я прямо завтра начну наводить справки.

– Если у тебя будет свободное время.

– Будет, для этого я найду время.

Она потянулась ко мне, я поцеловал ее и прижал к себе. Вскоре, предложив включить для нее телевизор и получив отказ, я ушел; Эми сказала, что ей хочется посидеть и еще подумать. Мне было пора принять душ и переодеться к вечернему приему посетителей. Направляясь в ванную, я отметил, что все более или менее утряслось, стало на свои места. По крайней мере частично. Я снова чувствовал напряжение во всем теле, сердце билось тяжело, приближаясь к той точке, когда оно начнет трепетать и спотыкаться. Я также заметил (что в последнее время стало случаться со мной все чаще и чаще), каким неуклюжим я становлюсь: входя в ванную, ударился плечом о дверной косяк; потянулся к ручке душа и оцарапал суставы пальцев; уронил мыло в мыльницу, как будто спьяну, а пьяным я, конечно же, не был. Да, координация движений у меня заметно ухудшилась. Эта мысль повергла меня в невыносимое уныние, точно так как и следующая мысль – о том, что завтра начинается новая неделя и мне нужно будет позвонить в страховую компанию по поводу своего «фольксвагена», заехать в адвокатскую контору с завещанием отца, доставить мясо для кухни, положить выручку в банк, договориться о новых поставках фруктов и овощей, подготовиться к следующей неделе, которая уже не за горами. Еще уход Джойс, продажа гостиницы и поиски другой гостиницы, и еще надо найти кого-нибудь для постели.