Стефан Грабинский - Избранные произведения в 2 томах. Том 1. Саламандра

— Скорее основательность и тщательность. Ты знаешь, чьи это ногти?

— Полагаю, искусственные, из какой-нибудь массы.

— А я, напротив, уверен, ногти тоже Хелены. Кама раздобыла их каким-то хитрым способом.

Слова Анджея всколыхнули полузабытое воспоминание минувших дней.

— Подожди, что-то такое помнится… Да! Хелена однажды рассказала мне, год назад, примерно, о какой-то нищенке, заставшей ее на веранде во время утреннего маникюра…

— Итак, я прав.

— Но какая связь между изображением и болезнью Хелены?

— Очень простая и явная. Прикрепив к восковой фигурке волосы и ногти соперницы, Кама завязала между ними астральные симпатические связи. Заполучив таким образом препарированную куклу, она обрела почти абсолютную власть над телом Хелены.

— Не могу поверить! Если ты прав, девушка погибла! Нет, нет! Это невозможно! Каким образом обладание волосами или ногтями может дать такую власть над человеком?

— Кому-нибудь — конечно нет; но владеющей тайнами черной магии — да. Ведь даже самая крошечная частица нашего тела, более того, любая, даже совсем недолго бывшая в употреблении часть одежды, любой предмет, мимоходом взятый в руку, насыщен в большей или меньшей степени нашими флюидами. На всем, чего бы ни коснулся человек, он оставляет след своего астросома. В момент контакта от нас отделяется нечто из нашей психофизической пневмы и проникает в предмет, которого мы касались. Индивиды гипервпечатлительные чувствуют остатки астральных следов на одежде или предметах, принадлежавших даже давно умершим.

— Астральные реманенты, — прошептал я задумчиво.

— Да. Именно им мы обязаны целым рядом явлений из области так называемой психометрии.

— Итак, допустим Каме и в самом деле удалось таким способом установить особую связь между изображением и Хеленой — и что же? Почему такая связь вызвала бы у нее болезненные явления?

Вместо ответа Анджей поднес ближе куколку.

— Видишь эти отверстия в разных местах восковой плоти?

— Да, действительно. Похоже, уколы шпилькой.

— Именно. Следы магической операции, произведенной Камой, дабы уничтожить ненавистную соперницу.

— Невозможно! Просто быть не может!

— У меня это не вызывает сомнений. Уже давно доказано: любая рана, нанесенная подобному изображению страшным и несомненным эхом отзывается на теле оригинала. Кама, искалывая шпилькой восковую куклу, тем самым наносила на расстоянии невидимые раны Хелене.

— Какое безумие, суеверие! — возмущенно вскричал я. — Это предрассудок, недостойный человека двадцатого века! Ты, Анджей, ошибаешься!

— Такова правда, дорогой Ежи! Магическая операция, даже в тех случаях, когда она свершается неумело, из суеверия либо в безумии, часто оказывается действенна и достигает своей цели, если реализуется сильно сконцентрированной волей. Орудие, используемое магом в своей практике — лишь символ великого магического фактора, который под влиянием злой воли оператора превращается в ядовитую астральную проекцию. И горе тому, в кого направит он убийственные токи!… Черная магия, по существу, является культом Сатаны, ненавистью к идее добра, усиленной до бешеного пароксизма. Это клоака кощунства и преступлений, растлевающая волю и природу человека, превращающая его в омерзительного демонического монстра!

Страстный голос Вируша, акцент на последних словах произвели впечатление; его убежденность передалась мне.

Он тем временем снял с книжной полки несколько старинных томов, переплетенных в оранжевый сафьян, и разложил их на столе.

— Такую ужасную операцию знал один из самых древних на земле народов — таинственное племя аккадов в Азии, использовали ее древние индусы, евреи, египтяне и греки; а в мрачном средневековье колдовство сделалось поистине оргией безумий и преступлений. Ты знаком с этой книгой? — спросил он внезапно, протягивая мне толстый, мелким готическим шрифтом заполненный фолиант.

— «Magiae naturalis libri XX», Джанбатиста Порта, прочитал я название.

— Необыкновенная книга, — продолжал Вируш, с пиететом переворачивая страницы. — Одно из основных произведений старого оккультизма. А вот мрачный Гленвилл и его «Sadducismus triumphatus», книга странная, как само безумие, и страшная, как видения безумца. Оба эти человека разных национальностей, живших в разное время, верили в мощь Дьявола и культ Сатаны.

Я взял в руки тяжелый, переплетенный в пергамент том с виньеткой, напоминающей гениальный цикл фантазий Гойи «Капричос».

— А это что за книга?

— Дель Рио и его шесть книг «Disquisitiones magicae». А вот «Псевдомонархия демонов» и «Прельстительные призраки сатанинские», пожалуй, самого фанатичного преследователя сатанизма и ведьмовства в Германии Иоганнеса Вира. Ты найдешь на этой полке потрясающую «Демономанию колдунов» Жана Бодена и Ремигиуса Лотарингского «Демонолатрию», Иеронима Кардануса «О разнородности вещей», Томазо Кампанеллу «О сущности вещей и о магии». Никто из них не сомневался в результатах астральных проекций на расстоянии, хотя по мере развития знаний и изучения природы человека эти операции каждый называет по-своему. А сущность явления остается все та же: злая, преступная и таинственная.

— А почему в наше время не слышно насчет подобной практики?

— Ты ошибаешься, Ежи. И сегодня происходит то же самое, разве, пожалуй, реже и в иной форме. Ты не слышал об опытах выдающегося французского психиатра Буарака, о его книге «Psychologie inconnu». Или об экспериментах полковника де Рохаса.

— Слышал. Кажется, последний писал об экстериозации?

— Именно об этом и речь. Опыты его и Буарака по накалыванию поверхности воды в стакане, на которую отчасти перенесена пневматическая пленка пациента, сегодня известны повсюду среди психиатров и неврологов.

— Неужели эти явления того же происхождения, что и суеверия полусумасшедших средневековых истеричек?

— Несомненно, только без всякого демонизма. У нас, в Польше, народ и сегодня верит, что с помощью фигурок, отлитых из воска или свинца, можно колдовать. Об этом свидетельствует предисловие к классическому произведению XVII века под названием «Сведущая колдунья». Подобным процедурам посвящены уголовные акты города Познани за 1544 год: тогда сожгли на костре за колдовство Дороту Гнечкову, она по просьбе пани Керской «лила воск на воду, дабы вора, унесшего деньги пани Керской, парсуну изобразить. А воск ливши, сперва три молитвы читала: пошла пречистая Дева Мария; ждал ее Сын Божий и спросил: куда ты идешь, Матушка моя дорогая? — А иду я, милый мой Сын, заколдовать вора, который учинил ущерб этой пани. — Сотвори, Пречистая Дева, своей божественной силой, силой всех Святых Господних и моей силой, чтобы на этом месте стал человек, деньги укравший, во имя Отца и Сына и Святого духа. При этих словах, когда весь воск был уже вылит, показался холоп пани Керской, названные деньги укравший…»