Челси Ярбро - Тёмные самоцветы

— Я, похоже, забылся. — Губы его сложились в язвительную гримасу. — Сделай что сможешь, чтобы все сгладить, ладно? А не то, чего доброго, пойдут слухи, что я порхаю с кузнечными наковальнями по этажам.

— Ну, на такое вы не способны, — заметил Роджер с глубокомысленной миной.

— Как знать, — парировал Ракоци, уже от души улыбаясь. — В общем, сообрази что-нибудь.

Роджер, слегка поклонившись, ушел.

Ксения стояла на коленях перед постелью и, сомкнув руки, рыдала, но тут же затихла, поймав на себе взгляд мужа. Впервые с момента свидания с матерью она ощутила, что ее не на шутку знобит.

Ракоци протянул руку, чтобы помочь ей подняться, затем указал на кружку.

— Это согреет вас, Ксения. Пейте, прошу.

Ксения приняла кружку как нечто невиданное, вцепившись в ручку побелевшими от усилия пальцами.

— Мать прокляла меня, — сказала она. — Когда, ухватилась за мой образок.

— Быть может, он попросту ей приглянулся, — предположил Ракоци, пытаясь хоть как-то смягчить ее боль.

— Она отбросила его в сторону! — воскликнула Ксения. — Монахини видели все и поняли все. — Она попыталась еще раз перекреститься, но не смогла.

— Наверное, ей что-нибудь померещилось, — ласково утешал Ракоци. — Люди в таком положении часто не понимают, что делают и что с ними стряслось.

— Она узнала меня, — повторила потерянно Ксения. — Она узнала меня.

Ракоци не нашелся что возразить и заговорил лишь тогда когда Ксения пригубила пряный напиток.

— Что бы вам хотелось надеть?

Она заморгала словно бы наконец осознав, где находится.

— Что-нибудь теплое.

Он достал из комода широкую ночную рубашку, которую подарил ей в день именин.

— Возможно, это? Шелк достаточно плотный.

— Да, — сказала покладисто Ксения. — Пусть будет так. — Она еще раз глотнула вина, потом поставила кружку на столик и покорно позволила ему сражаться с завязками на ее сарафане, затем — на длинной блузе под ним.

— Как получилось, что вы… — Так промокли, хотел он спросить, но осекся, опасаясь этим вопросом снова разбередить ее рану.

Ушедшая в себя и уже полураздетая Ксения встрепенулась.

— А? Вы хотите знать, почему я промокла?

— Да, — ответил он, продолжая высвобождать ее из одежд.

По ее телу прошла крупная дрожь. То ли от холода, то ли… Ему не хотелось додумывать от чего.

— Монахини видели, как матушка отшвырнула иконку, и повелели мне покинуть обитель. А я не сразу разыскала возницу. Забыла, где он обещал меня ждать.

Не поднимая глаз, он совлек с нее все и скатал в плотный сверток, затем потянулся к рубашке.

Ксения отвернулась, стыдливо прикрываясь руками.

— Дайте мне. Я сама.

Ракоци протянул ей рубашку и краем глаза следил, как она воздевает ее над головой. Мелькнули груди, белые словно взбитые сливки и более полные, чем ему представлялось; их крутизна соперничала с крутизной белых как снег ягодиц. Тут же все скрылось под пышными складками шелка, и на какое-то время в спальне установилась неловкая тишина, нарушаемая лишь немолчным рокотом ливня.

— Теперь и вы прогоните меня прочь? — Шепот Ксении показался неожиданно громким. — Надо мной ведь довлеет проклятие.

— Хоть сотня проклятий! — твердо заявил Ракоци. — Я никогда вас не прогоню.

— Правда? — с сомнением в голосе спросила она.

— Правда, — подтвердил Ракоци, удрученный ее недоверием.

— И вы не отступитесь от своего обещания?

— Не отступлюсь.

Она не осмеливалась поднять потупленные глаза.

— Я ведь для вас так мало значу.

— Вы жена моя, — терпеливо откликнулся он.

— Разве? — Ксения вскинула голову. — Вы этого ничем не показываете. Словно я вам совсем не нужна.

Губы Ракоци искривились в печальной улыбке.

— Вот как? — выдохнул он, сознавая, что пришла пора объясниться. — Ксения, я ведь уже говорил вам, что отличаюсь от всех известных вам мужчин.

— Как иноземец? — полуутвердительно спросила она, надеясь, что все сейчас станет понятно.

— Нет, не совсем, — сказал он. — Я всем чужой не только в России, но и в любой точке света. Люди одной со мной крови изгои везде.

Краткий смешок, вырвавшийся у нее, был столь же язвительным, сколь и внезапным. Она, устыдившись, прижала ладони ко рту.

— Ксения, Ксения, — произнес Ракоци с грустью. — Неужели же ты никогда не доверишься мне?

— Я бы и рада, — ответила она с напряжением, — да мне никак не заставить себя.

Ракоци понял, что в ней всколыхнулись нелегкие воспоминания.

— Ксения, я никогда не причиню вам страданий, — заверил со всей возможной мягкостью он.

Она раздраженным движением взбила влажные волосы.

— Вы не можете мне это обещать.

— Могу, — сказал Ракоци. — Я ведь бесплоден.

Ксения резко поворотилась.

— Вы что же — скопец?

Три, даже еще две тысячи лет назад подобный вопрос его бы разгневал, теперь же он рассмеялся.

— Нет, дело вовсе не в том.

— Вы были ранены? — В ней вспыхнуло любопытство.

— Можно сказать и так, — кивнул он. Смерть, вызванная потерей всех внутренностей, и впрямь в его случае могла считаться всего лишь ранением. — Это случилось давно.

— Когда вы были ребенком? — Ужас, прозвучавший в голосе Ксении, относился и к ее загубленной юности — и Ракоци это понял.

— Когда я был гораздо моложе, — сказал тихо он.

С уст ее был готов сорваться новый вопрос, но тут в дверь постучали. Роджер почтительно сообщил, что вода нагрелась и перелита в большую купальню.

Темнота, сгустившаяся в спальне, не препятствовала передвижениям Ракоци. Он уверенно подошел к высокому шкафу и выдернул из него шерстяную накидку.

— Набросьте ее на себя, — посоветовал он, — так вам будет удобнее дойти до парной.

Она завернулась в плотную ткань и, близоруко щурясь, попыталась поймать его взгляд.

— Мои служанки вернутся не скоро.

— Тогда я помогу вам искупаться, — сказал Ракоци и, не дожидаясь ответа открыл перед ней дверь, за которой ждал Роджер с подслеповато моргавшим масляным фонарем. — А ваши горничные смогут спокойно поужинать, прежде тем подняться наверх. Роджер, эту одежду, — он указал на мокрую скатку, лежавшую на полу, — следует незамедлительно отнести к прачкам.

— Нет! — воскликнула Ксения с отвращением. — Нет. Я хочу, чтобы все это выбросили. Или сожгли.

Роджер вопросительно глянул на господина.

— Разумеется, — кивнул тот. — Избавься от этого одеяния, а главное, проследи, чтобы оно не попало к кому-то из челяди. — Он покосился на Ксению. — Я правильно понял вас?